– Настя?
– Настя?
Мне не знакомо это имя.
Я открываю глаза – они снова видят. Я в доме Лейтонов, лежу на белом парчовом диване, крови нигде нет, ничего не болит – кроме искалеченной души. Взгляд останавливается на кофейном столике, который сделал Джош Беннетт. Сам он сидит на полу рядом с диваном и, глядя на меня, держит за руку. Я вижу в его глазах все невысказанные вопросы. На лицах всех присутствующих, даже Сары, читается испуг. Возможно, я тоже выгляжу напуганной, поскольку понятия не имею, что произошло.
Миссис Лейтон заставляет меня выпить воды вопреки моим протестам – в конце концов, у меня просто обморок, а не обезвоживание. Видимо, я так долго не дышала, что потеряла сознание. Она хочет позвонить моей тете. Я мотаю головой, а потом перевожу умоляющий взгляд на Джоша. Он вызывается отвезти меня домой. Надеюсь, речь идет о его доме, потому что именно там я хочу быть, даже если мне сейчас совершенно не нравится выражение его лица. Так люди обычно смотрят, когда боятся одним неверным словом спровоцировать у тебя нервный срыв. Но если мне до сих пор удавалось держать себя в руках, то на белом парчовом диване в доме Лейтонов я точно не позволю этому произойти.
На протяжении почти двух лет я никогда не забывала о случившемся. Оно являлось мне в кошмарах. Каждый вечер, сотни дней, я записывала это в тетрадях. Но до сего дня ни разу не переживала вновь. Я знаю, что здесь я в безопасности. Но также знаю, какова кровь, смешанная с землей, на вкус.
Я снова ночую у Джоша, в какой-то момент это стало для нас нормой. Чем больше времени я провожу здесь, тем неприятнее мне оставаться одной в доме Марго. Я всегда сообщаю ей, где нахожусь, и пусть ей это не нравится, думаю, она понимает, или же мне просто хочется в это верить. У Джоша я как нигде чувствую себя по-домашнему, а дом мне сейчас очень нужен.
Мне приходится прятаться в ванной, чтобы исписать свои обычные три с половиной страницы, несмотря на ощущение, что сегодня я уже это сделала. Я все равно их пишу, после чего убираю тетрадь в рюкзак, сунув за учебник по тригонометрии, словно это моя домашняя работа.
– Молчи, – говорю я, забираясь в постель. В комнате темно, но даже в черной как смоль тишине я вижу и слышу витающие вокруг меня вопросы.
– Однажды тебе придется мне рассказать, – тихо произносит Джош, как если бы в доме нас могли услышать.
– Но я не обязана делать это сегодня, – шепчу я в ответ.
Он находит рукой мою левую ладонь, будто знает, что в ней сокрыты все мои тайны и их можно узнать, просто взявшись за нее.
– Ты находилась в сознании, но тебя словно с нами не было. – Он привлекает меня к себе и целует шрам на лбу. Крепко обхватив меня руками, кладет мою голову себе на грудь, прижимает мое тело к своему. – Ты до смерти меня напугала и даже не хочешь ничего объяснить.
Я должна ему хоть что-нибудь сказать, поэтому говорю то единственное, что точно является правдой:
– Иногда я просто забываю, как дышать.
Глава 39
Джош
– Черт бы меня побрал, а твоя подружка отлично печет. – Дрю сует в рот еще одно печенье. Он проглатывает их с той же скоростью, с какой Солнышко извлекает выпечку из духовки.