– Выходит, ты перестала говорить, чтобы тебе не пришлось лгать?
– Я этого не планировала. Сначала хотела помолчать денек, потом другой, за ним еще один, так прошла неделя, которая превратилась в месяц… в общем, ты понял.
– И они тебе позволили? Им настолько все равно?
– Им не все равно, но они не могли никак повлиять. Что они могли сделать? Трясти меня? Кричать и требовать? Посадить под домашний арест? Я и так из дома не выходила. К тому же, по словам моей внушительной группы психотерапевтов, молчание – абсолютно естественная реакция, что бы это ни значило. – Естественная реакция на что, Солнышко? Пожалуйста, объясни. Но она больше ничего не говорит. Еще один случайный кусочек пазла, состоящий из неподходящих друг к другу частей.
– А разве лгать не проще, чем молчать?
– Нет. Врать я совсем не умею. Считаю, если в чем-то не блещешь – лучше не берись. – Снова включила сарказм – значит, этот разговор окончен. Мне знакомы все ее уловки. Интересно, как долго еще она сможет увиливать?
Я начинаю прибираться в гараже. Чтобы мне не мешать и подождать, пока я освобожусь, она идет к своему стулу и только сейчас обнаруживает лежащий на нем пакет.
– Значит, мне ты не позволяешь сидеть на верстаке, а на мой стул складываешь всякий хлам? – шутит она, собираясь опустить пакет на пол возле своих ног.
– Открой.
Солнышко заглядывает в пакет, достает из него обувную коробку, после чего переводит на меня прищуренный взгляд. Я наблюдаю за ней, хочу видеть ее лицо, когда она откроет коробку. Знаю, подарок дурацкий, скорее всего, не такое девушки хотят получить. Я не большой знаток подарков.
Хотя, может, и знаток, потому что при виде них ее лицо озаряется.
– Ты купил мне ботинки? – выдыхает она, словно я только что вручил ей бриллианты.
– Я ничего тебе не подарил на день рождения. Надеюсь, они тебе подойдут. Как-то подсмотрел размер на твоих туфлях, седьмой, его я и взял. – Я смущенно сую руки в карманы.
Она уже стаскивает кроссовки и примеряет ботинки.
– Со стальными мысами? – спрашивает она.
Я киваю.
– И черные. – Она расплывается в улыбке, и я ужасно рад тому, что заставил ее улыбнуться.
– И черные, – подтверждаю я.
– Но ты не завернул их в оберточную бумагу, – ворчит она.
– Ага, надеялся, что ты не заметишь.
– Да я шучу, – смеется она, и я готов слушать ее смех хоть целую вечность. Она встает и рассматривает ботинки на своих ногах. – Сидят великолепно.
– Теперь ты можешь полноценно работать на уроке труда.
Ее улыбка гаснет.
– Все равно я не смогу пользоваться станками.
– Некоторыми сможешь, – возражаю я, потому что хочу вновь увидеть ее улыбку и потому что это правда. Она может в разы больше, чем думает сама. Просто по какой-то причине даже не стремится попробовать. – А я, если понадобится, буду твоей второй рукой.
Солнышко расхаживает по гаражу, разминая ноги и разнашивая ботинки. В эту минуту я осознаю, что сексуальнее этой девчонки в черных рабочих ботинках никого нет.
– Придется носить их с собой в школу, чтобы переобуваться.
– Вот еще, – говорит она, одаривая меня широченной улыбкой. – Я надену их прямо в школу.
– Значит, я угадал? – спрашиваю я, лишь бы услышать это от нее.
– Даже больше, чем с монетами. – Она приподнимается на цыпочках и целует меня. Губы у нее соленые от пота и такие потрясающие.
– За монеты ты меня не целовала, – замечаю я.
– Не знала, что можно.
Солнышко, как только надевает ботинки, отказывается идти в дом, поэтому мы еще час проводим в гараже. Она помогает мне делать замеры и разметку досок для приставного столика, который спроектировала в рамках задания по труду. Задумка у нее классная: столик предполагается с ножками в стиле королевы Анны. Я бы хотел, чтобы она смастерила его полностью сама, но с ее рукой некоторые вещи делать невозможно, да и такого опыта у нее нет. Я занимаюсь плотничеством вот уже десять лет, и до сих пор многое дается мне с трудом. Тем не менее я показываю ей каждый свой шаг. Если что-то не объясняю, она тут же начинает на меня кричать: раз она не может выполнить все сама, то хотя бы должна знать, как это делается.
Разумеется, такими темпами мне удается продвинуться не так далеко, как обычно, но оно все равно того стоит. В том, как она по-хозяйски расхаживает по гаражу с молотком в руке и отдает приказы, есть что-то ужасно притягательное. Мной давно никто не командовал. К тому же она выглядит невероятно мило, когда полна решимости и злится, так что я особо не сопротивляюсь.