– Почему? – Это и шепот, и крик.
Я произношу это слово, и не только в своей голове. Выбираю его из тысячи слов, которые могла бы ему сказать. Задаю вопрос, на который нет ответа. А может, ответ все-таки есть? Вдруг он один во всем мире, кто может мне его дать?
Даже не знаю, ответ на какое почему меня интересует. Почему ты это сделал? Почему выбрал меня? Почему ты здесь? Почему я здесь? Почему?
Он смотрит на меня с каким-то испугом, и сейчас это единственное, что может обрадовать меня. Отлично. Многие меня боятся. Девчонки в школе. Мои родители. Даже Джош Беннетт иногда. Но мне необходим лишь страх этого парня.
Неужели его появление здесь – своего рода дар судьбы? Преподнесенный мне, чтобы я могла сравнять счет. Божья попытка восстановить справедливость.
– Ты не должна была помнить. – Его голос совсем другой. Это и он, и не он одновременно. В нем не бушует ярость или тьма. Передо мной тот же парень, но с другим голосом, другими глазами, лишенными безумия.
– А ты не должен был меня убивать.
– Я не хотел.
– Не хотел? – Мой мозг прокручивает эти слова, пытаясь отыскать в них смысл. Но его нет. – Как ты мог не хотеть того, что сделал? Ты же снова и снова бил меня по лицу. Таскал за волосы, вырывал их клоками. Пинал меня с такой силой и столько раз, что сломал кучу костей, залечить удалось далеко не все травмы. Ты исковеркал мою руку. Кости торчали наружу. Во все стороны. Ты помнишь это? – Последний вопрос выходит жалким сдавленным шепотом.
– Нет, – почти извиняющимся тоном произносит он.
– Нет? – Я тоже не помнила, как тогда выглядела моя рука. Только видела на фотографиях, которые мне не хотели показывать. Но ведь это он сделал. Он обязан помнить.
– Не все. Обрывками.
– Обрывками? Ты сотворил это со мной и даже не удосужился запомнить, хотя бы ради приличия? – Я не понимаю, откуда взялось это слово. Не могу поверить, что говорю о приличии с парнем, который избил меня до полусмерти. Не могу поверить, что вообще с ним говорю. Ведь я должна его убивать.
– Мой брат покончил с собой.
– Мне жаль. – Мне жаль? Я сказала ему: «Мне жаль». Как будто снова хожу в школу, улыбаюсь и здороваюсь со всеми. Нет. Это не так. Это не так. Но мне простительно: слова вырвались машинально. Я ничуть не сожалею. Пусть я и сказала эти слова, но сочувствия от меня он не получит. Он смотрит на меня так, будто сам не ожидал услышать подобное. Наверное, я схожу с ума. Но весь этот извращенный разговор, должно быть, происходит по-настоящему, потому что я не могла его выдумать.
– В тот день я вернулся домой и обнаружил его. Точнее, его тело. – Он говорит четко, словно тысячу раз повторял эти слова в своей голове и только ждал подходящего момента их произнести.
И вот он произносит.
Излагает вымышленную причину. Рассказывает свой вариант событий. По крайней мере, то, что помнит. А я все думаю, какая ирония: мне вроде не полагается помнить, но я помню, а у парня, который должен знать все ответы, одни сплошные провалы в памяти. Слова слетают с его губ сумасшедшим потоком, словно он сдерживал его много лет и теперь хочет поскорее от него избавиться, пока я его не остановила.
Он рассказывает мне о своем брате. Тот был влюблен в девушку, которая училась со мной в одной школе. Она бросила его брата, и в его самоубийстве Эйдан обвинил ее, хотя теперь знает, что причина не в ней. Она была русской. Русская шлюха. В тот день он искал ее. И принял за нее меня. Просто потому, что я попалась ему на глаза.
Он замолкает, чтобы перевести дыхание, и на мгновение воцаряется такая тишина, что я слышу биение своего сердца. Эту тишину я искала три года и обрела рядом с парнем, который отнял ее у меня.
А потом он произносит те самые слова. И я ненавижу его еще больше, хотя это уже невозможно.
– Прости меня. Очень прошу, прости.
У меня голова готова взорваться. Все должно было происходить иначе. Он не должен был просить прощения. Ему полагалось быть воплощением зла, а мне – его уничтожить.
Мои руки сами по себе сжимаются в кулаки. Я не понимаю, как мне еще удается дышать, но я дышу. Больше не могу это слушать. Он крадет мою ярость, а это все, что у меня есть. Он не может лишить меня и этого. Лишить ненависти к нему. Иначе у меня ничего не останется.
Он рассказывает, что после самоубийства брата родители отправили его к психотерапевту, что все это время он живет с чувством вины, потому что никому не говорил о том, что сделал со мной. Он постоянно ждал, когда его арестуют, но за ним так никто и не пришел. Поэтому он решил: ему дан второй шанс, я выжила и со мной все в порядке, а это – новое начало. Так и есть. Только начало более дерьмовой истории.