– Ладно, все действительно очень плохо, – смеется она, а потом прищуривается. В ее глазах – любопытство. Я смотрю на то, что так привлекло ее внимание. – У тебя есть пианино, – тихо произносит она, приближаясь к инструменту. – Почему оно стоит здесь?
– Аманда брала уроки. Сам я музыкой никогда не занимался. Перетащил его сюда два года назад, когда понадобилось освободить место в гостиной для одного из столов.
Солнышко проводит пальцами по клавишам с такой легкостью, что кажется, будто совсем не касается их. В этом движении ощущается какая-то особая трепетность.
– Ты умеешь играть? – интересуюсь я, потому что она никогда об этом не упоминала.
– Нет, – отвечает она. И лишь через секунду поднимает на меня глаза, поскольку все это время смотрела на клавиши. – Ни капли.
Когда мы вместе забираемся в мою постель, становится ясно: размер матраса не имеет никакого значения. Я ведь не безмозглый и прекрасно понимаю, что идея просто ужасная и последствий не избежать. Но она права. Так приятно, что ты не один. Да и диван чертовски неудобный.
– Только мне так кажется или все это действительно странно? – наконец спрашивает она после двадцати минут неловкого молчания, поскольку никто из нас до сих пор не спит.
– Не только тебе, – соглашаюсь я.
– Хочешь, чтобы я ушла?
– Нет. – Нам даже не нужно ничем заниматься. Не то чтобы я не хотел – напротив, во мне горит сильное желание прикоснуться к ней. Но это действительно далеко не главное. Мне просто нравится быть с ней рядом.
Она тянется ко мне и находит мою руку, чуть ниже плеча, а потом скользит вдоль нее к ладони. Точно так же она касалась клавиш пианино. Я ощущаю по всей руке проложенную ее пальцами дорожку. В комнате воцаряется спокойствие, какого здесь не было еще несколько секунд назад. А после она без слов сворачивается клубочком возле меня. Так мы и засыпаем. Ее рука в моей руке. Вместе.
Когда в среду на уроке рисования Клэй Уитакер показывает мне папку с работами, над которыми он трудится, мне хочется врезать ему. Он все время что-то улучшает, дополняет, убирает в зависимости от того, в каком конкурсе участвует или в какой колледж готовит заявку на поступление, а потом демонстрирует мне, хотя я его об этом даже не прошу и вообще ни черта не разбираюсь в искусстве. Но треснуть его хочется не за сами рисунки, а за то, что он показывает их мне здесь, на виду у всего класса, где практически невозможно сохранять невозмутимость. Думаю, это проверка. Бросив взгляд на следящего за моей реакцией Клэя, я убеждаюсь, что это действительно так.
На всех до единого рисунках изображена Солнышко. Ее лицо со всевозможных ракурсов. В глазах каждого портрета отражены все эмоции, какие только можно представить. Я прощаю ему каждую минуту, что он украл у меня, пока ее не было в моем гараже.
– Нарисуй один для меня. – Слова слетают с моих губ раньше, чем я успеваю прикусить язык.
– Хочешь, чтобы я нарисовал тебя? – Клэй явно раздражен или разочарован – не такой реакции он ожидал от меня.
– Нет. Чтобы ты нарисовал ее. Для меня.
Выражение его лица немного смягчается.
– Как? – спрашивает он.
– Что значит «как»? – В моем голосе слышится злость. Я и правда злюсь, но только на себя самого. Я только что вывернулся перед ним наизнанку, а теперь он ради забавы собирается ковыряться у меня в душе.
– Как ты видишь ее? Если хочешь, чтобы я нарисовал ее для тебя, то мне необходимо посмотреть на нее твоими глазами. А не своими.
– Ты уже нарисовал сотни ее портретов. Просто нарисуй еще один или подари какой-нибудь из этих. – Я показываю на папку.
– Что ты чувствуешь, когда смотришь на нее?
– Ты надо мной издеваешься? Ладно, забудь. – Если он хочет поговорить о моих чувствах, то пусть поцелует меня в зад.
– Тебе же явно нужен портрет не просто так.
– Ага, чтобы дрочить на него. Тебе какое дело? – Я продолжаю рисовать, дабы мне не пришлось смотреть на Клэя. Но работа уже испорчена – придется начинать заново. Плевать.
– Радость, страх, безысходность, страстное желание, дружеская симпатия, злость, потребность, отчаяние, любовь, вожделение?
– Да.
– Что «да»?
– Все вместе, – отвечаю я, потому что и так выложил ему все карты, нравится мне это или нет.