В течение следующих пятнадцати минут в дверь звонят четыре раза. Первой появляется Пайпер в наряде, вероятно, согласованном с Сарой. Она здоровается с Джошем и Дрю и уходит в комнату Сары, даже не удостоив меня вниманием. Следом за ней приходят Дэмиен Брукс и Крис Дженкинс. Последний мне знаком по тому злосчастному случаю с молотком. Смущенно глядя на меня, он говорит «привет». После той истории он старался еще больше меня избегать. Не знаю, как такое возможно, но у него это отлично получалось. Дэмиена я видела только мельком в школе, но близко с ним не знакома. Он молча пялится на мою грудь. У Криса в каждой руке по ящику пива. Дэмиен держит в левой руке упаковку из двенадцати банок, а в правой – бутылку текилы. Очевидно, Дрю не совсем правильно обрисовал им наш предстоящий воскресный ужин, и теперь мне ясно, почему перенес его на пятницу. Наверное, мне тоже стоило проявить больше изобретательности, приглашая к нам Тирни Лоуэлл во время случайной встречи в школьном туалете несколько дней назад. Когда в дверь звонят в третий раз, к ее приходу оказываюсь готова только я.
Случилось это в среду. Я находилась в туалете для девочек, расположенном в самом конце коридора с кабинетами иностранных языков. Тирни, должно быть, видела меня и пошла за мной следом специально, потому что в сам туалет ей, по всей видимости, было не нужно. Когда я вымыла руки, она протянула мне бумажное полотенце с таким грозным видом, что я невольно прониклась к ней уважением – для меня любой, кто способен обычное предложение бумажного полотенца превратить в угрозу, заслуживает восхищения. При этом она не прекращала сверлить меня злобным взглядом, и я, дабы не показаться грубой, отвечала ей тем же. Ситуация была настолько абсурдной, что мне хотелось рассмеяться. Но пришлось изо всех сил сдерживать смех – раз уж я ввязалась в эти гляделки, то проигрывать была не намерена. Тирни явно было что мне сказать, и лучше бы она выложила все сразу, потому что ей меня не запугать, невзирая на все гуляющие про нее слухи: торговля наркотиками, незаконные аборты, драки с ножом. Даже поговаривали, будто она разбрасывает по пляжу битое стекло.
Я не верила ни одной сплетне и надеялась, что вскоре она перестанет глядеть на меня так, словно я отравила ее бабушку. Мне действительно нравилась Тирни, и я надеялась также понравиться ей, потому что, если честно, приятно иметь подругу, с которой можно иногда помолчать.
– Ты, наверное, владеешь массой уловок, раз тебе удается так долго удерживать его рядом с собой. – Ну вот, загадка решена. Дрю. Я бы ответила ей: «Ну конечно», как будто с самого начала знала, о чем пойдет речь. Только это не так, поскольку я даже сейчас ничего не понимала. Если она и Дрю, как утверждает Джош, встречались – а с Дрю возможно все, – она тоже не очень-то похожа на ту, кто способен на долгосрочные отношения. На мой взгляд, Тирни Лоуэлл не из тех людей, кто позволит другим, тем более Дрю Лейтону, воспользоваться собой. Жаль, я не знала всех подробностей – мне бы очень хотелось быть в курсе этой истории. Очень.
Блин. Теперь мне предстояло написать записку. Да, я нарушала свое собственное правило, но списала все на крайнюю необходимость: я умирала от любопытства, а значит, неминуемо вставал вопрос жизни и смерти. Я выхватила у нее из рук тетрадь, достала из своего рюкзака ручку. Я решила пойти на такой риск, поскольку эта девчонка могла зажать меня в туалете только по одной причине – откровенная, неприкрытая ревность. «Ты по-прежнему любишь его?» – написала я на листке и сунула ей, чувствуя излишнюю театральность происходящего.
Тирни вытаращилась на меня, потом сузила глаза и заговорила, с усилием источая яд:
– Я никогда его не любила.
Она не рассмеялась, как если бы это было самое абсурдное предположение на свете, так что я забрала у нее листок и нацарапала: «По воскресеньям в 6 часов мы собираемся у Дрю небольшой компанией». Ситуация логично требовала записки, а потому не являлась нарушением.
Прочитав написанное, она покосилась на меня с неприкрытым скептицизмом – ей явно была знакома традиция семьи Лейтонов.
– По воскресеньям у них семейный ужин.
Я покачала головой и снова показала на записку в надежде, что это ее убедит. Она вряд ли поверила в то, что я не пытаюсь заманить ее в какую-то ловушку и подвергнуть публичному унижению, но у нее хотя бы проснулся интерес. Я вышла из туалета, теряясь в догадках, какая же часть ее личности все-таки победит: осторожная или любопытная.