— Ты это оставь! — бросил через плечо Ушаков. — На то здесь находишься. Протестуй, предъявляй рекламации!
— Я протестую, — сказал Головлев и к чему-то добавил: — До них не достанешь, у них свои боги!..
«Вот даже как! — подумал Виталий Сергеевич, но не обиделся. Смелые, сильные люди ему всегда импонировали. — Не чета Мокееву. Это к лучшему».
— Знал бы заранее, что приедете…
— Время есть, успеешь высказаться, — перебил Виталий Сергеевич.
По узкой тропе Головлев ступал в след Ушакову, но разговор они продолжали. Говорил Ушаков:
— В поселке улицы грязноваты, гравия пожалели… Тротуары надо достроить… И цветы, и песочек там тоже нужны… Рабочих хватает?
— Жилья маловато.
— Жилья! А средства, отпущенные государством, освоишь?! То-то, что нет!
— Генерального плана города не имею еще…
— Один квартал многоквартирных каменных домов в любом плане встанет.
— Могут быть трения с банком. Обвинят в перекачке средств со статьи на статью. Прекратят финансирование.
— Думать о людях надо, а с банком договоримся!
— Ну, если так! — подхватил Головлев.
Ушаков улыбнулся. Понял, что сразу же вырос в глазах Головлева. Не каждый решился бы взять на себя такую ответственность.
Осмотром промбазы Виталий Сергеевич остался доволен. Главное, вся поступающая техника сразу же находила себе применение. Здесь будут делать большой бетон, превращать круглый лес в брусья, доски и половую рейку. Отсюда на строительные площадки повезут оконные и дверные переплеты, бетонные перекрытия, блоки и арматуру…
Оставшись с глазу на глаз с Головлевым, он прямо спросил:
— А как настроение у людей?
— Хорошее. Людям работу давай. Каждому заработать хочется.
— А по-честному? — потребовал секретарь крайкома.
— По-честному? — Головлев непонятно чему улыбнулся. — Почты своей пока нет — проживем. За письмами и газетами в соседний поселок машину гоняем… И без милиции обходимся! А вот с мясом и маслом у нас перебои. Фонды бы увеличить.
— Хватил под ребро! — сказал Ушаков. — План поставок в прошлом году не выполнили. Худо было с кормами. Сейчас положение выправляем.
— Виталий Сергеевич!
— Что?
— С Дробовым я говорил. Каждый улов его рыбаки везут на приемо-сдаточный пункт. Почему бы им не сдавать нашему магазину?
— Рванули, братцы-руководители! — осуждающе покачал головой Виталий Сергеевич. — Сегодня у Дробова улов: хватило тебе и рыбзаводу. А завтра не повезло: не осталось и в холодильниках. Нет! Надо искать другой выход.
Они смотрели на площадь, где встанут главные заводские корпуса. На нивелировку ее ушли тысячи кубометров грунта и камня. И тогда Головлев, словно невзначай, заговорил о другом:
— Неблагожелателей у нас много…
— Ну, ну, продолжай, — нахмурился Виталий Сергеевич.
— Создавать будем штаб комсомольской стройки. Ребята к нам едут, как ехали на Магнитку и на строительство Комсомольска. А тут дебаты, статьи…
— И меня пугали солями цинка, — вставил Виталий Сергеевич. — А на Урале и Дальнем Востоке полным ходом идет строительство кордных заводов. Им целлюлоза твоя нужна.
— Я бы смолчал, но раньше и в банке и в совнархозе к нам относились лучше. Теперь выжидают, тянут, недоговаривают и даже открыто заявляют, что стройку нашу скоро прикроют. Мне нужен срочно цемент, передвижные электростанции…
— Скажи, а ты любишь ребят, которые создали все, что здесь есть? — И не ожидая ответа, Виталий Сергеевич добавил: — Это наши советские люди, вот и думай прежде всего о их завтрашнем дне.
— Только так, — согласился Головлев.
Виталий Сергеевич примирительно подтолкнул Головлева к машине:
— Это другой разговор, партийный! Едем в управление. Часам к шести мне надо успеть в Бирюсинск.
— Может, в столовую нашу заглянем? — спохватился начальник стройки. — Готовят у нас хорошо, кормят сытно и дешево… Каюсь, накладных за свет, за помещение, за отопление не беру. Оттого и дешево.
— Ну и не бери, и я ничего не знаю. — И тут же полушутя добавил: — Стоит ли представляться рабочим: вот, мол, какой я рубаха-парень? Не смотри, что секретарь крайкома — ем в одной столовой. Не это им надо. Увеличим фонд мяса, колбас, жиров…