— Товарищ Крупенин на проводе…
Ушаков убрал руку с альбома, и женщина увидела то, что было закрыто: знакомые лица на праздничной майской трибуне. Окруженный членами бюро, в середине стоял Бессонов. Он приветствовал колонны трудящихся Бирюсинска. Эту фотографию старая секретарша знала и раньше, считала ее всегда лучшей, хранила как память о человеке, с которым проработала почти двадцать лет…
— Вы хотели еще что-то сказать? — спросил Ушаков, заметив ее замешательство.
— У меня болит голова.
— Идите домой, идите, Варвара Семеновна, — и он взял трубку.
Первое, о чем спросил Крупенин, было:
— Ну что, брат, осиротел?
— Если бы только я, — вздохнул Ушаков. — Для всех бирюсинцев потеря большая.
— А что делать? Все мы смертны! Кому, кому, а тебе духом падать нельзя. Жизнь идет, ее не остановишь. Нас молодежь подпирает, мы стариков. Нос не вешай. Сил у тебя много… — Он говорил еще. Утешал. Но не сказал одного: неделю назад Бессонов ему звонил, спрашивал о Байнуре, о серьезности тех статей, которые появились в последнее время в печати.
Разговором с Бессоновым Крупенин остался недоволен. Он не любил, когда кто-то встревал в его дела, «подставлял ножку». С такими, как Ушаков, можно работать, договориться. Бессонову же открыты любые двери ЦК и Совмина, он мог потребовать создания правительственной комиссии. Таких, как он, следует ставить перед свершившимся фактом.
— Ты не в курсе дела, как там на строительстве целлюлозного? — спросил Крупенин Ушакова.
— Почему же не в курсе? В курсе! — сказал Ушаков. — Недавно был в Еловске. Рекомендовал Головлеву закладывать каменный город. Начали строить двенадцать многоквартирных четырехэтажных домов. Заложили вторую котельную, столовую в поселке на триста мест и два детсада…
— Вот за это спасибо! Правильно сделали. И пусть форсируют! А то умников развелось, как жаб в болоте. Шлют жалобы, кляузы. Реки чернил исписали писарчуки. Говорил с шефом — стройку поддержит, у него слова с делом не расходятся! Ну, а я всегда поддержу тебя. Ты понял?!
Иметь поддержку Крупенина в высших сферах — не последнее дело. Крупенин мог, где надо, замолвить слово. В вопросах бюджета, поставок и дополнительных средств мог сделать многое, и это прекрасно знал Ушаков.
— Я понял. Спасибо!..
С Крупениным Виталий Сергеевич познакомился, когда тот впервые приехал в Бирюсинск. Уже тогда фамилия Крупенина печаталась в газетах жирным шрифтом. По заданию этого напористого, энергичного и, сильного человека, один за другим возникали в Сибири леспромхозы и деревообрабатывающие комбинаты. Лес был нужен шахтам Донбасса и Целинному краю, среднеазиатским республикам и бумажной промышленности, большой лесохимии и многочисленным стройкам.
В тот год, будучи заведующим отделом крайкома, Виталий Сергеевич охотно сопровождал большого гостя из Москвы по районам Бирюсинского края. Крупенин решил подробней узнать о Байнуре, и Виталий Сергеевич устроил ему встречу с доктором биологических наук Платоновым. Ученый начал рассказ с уникальности озера, его животного и растительного мира. Он говорил долго и страстно. Сам Виталий Сергеевич не знал и половины того, что узнал из этой беседы. Он был удивлен, когда на полуфразе Крупенин перебил ученого:
— А вода, Кузьма Петрович, как вода?
— Вода?! — не то спросил, не то воскликнул ученый и резко повернул свою седую глыбу-голову к карте Байнура. — Ни в одном водоеме мира мы не найдем такой чистой воды. Да, да, не найдем! Не за горами то время, когда наша вода будет на вес золота. В Америке, во многих странах Европы вопросы пресной воды — первоочередная проблема. И нам давно задуматься надо над этим. Шутка сказать: почти сто восемьдесят рек нашей страны загрязнены…
— Так что же теперь? Обнести Байнур китайской стеной и навесить замок?! — Крупенин смеялся одними глазами.
— А я не шучу! Надо расходовать, но умно!
— Кузьма Петрович, но вы только что говорили, что если бы вдруг все реки, впадающие в Байнур, прекратили свой бег и продолжала вытекать Бирюса, то и тогда бы воды в Байнуре хватило почти на пятьсот лет. Цифра-то какая!
— Да, сказал.
Крупенин артистически откинулся в кресле, положил ногу на ногу:
— И мне известно: Байнур не корыто, а огромная уникальная лаборатория. На пополнение богатств Байнура работает вся окружающая природа. Круговорот нескончаем.