Через два часа, уставший от переживаний, вымотанный морем и просоленный насквозь, вытягиваясь на постели, он рассмеялся. "Я привезу тебе море, хочешь?". "Да. Хочу."
Их дом походил на игрушечный замок, торчал башенками и шпилями из густой зелени, и Павлу хотелось, протянув руку с берега, свалить яркие кубики, белые стенки и красную кокетливую черепицу, перемешать и выстроить его заново. Чтоб не было того, с жирным голосом, у которого есть все - черный джип с яркими наклейками, столичный офис с зеркальными стеклами, номера по всему миру в хилтонах-близнецах. И - жена Анна. С глазами, как сверкающие рыбы, и голой спиной в вырезе длинного платья.
Когда шея устала, перевернулся на спину, вдавливая затылок в каленый скрипящий песок, закрыл глаза. Анна тут же пришла, нарисовав себя на пламени сетчатки. Чуть угловатый, изящный силуэт, окруженный дымкой жирного уверенного в себе мужского голоса.
- Так нечестно. Тебе все. И тебе - Анна... Так нельзя.
Солнце давило на веки и грудь. Он сел, обхватывая колени потными руками. Солнце не обиделось, положило горячую руку на темя и снова прижало. У босой ноги муравей, спотыкаясь, тащил сушеное крыло бабочки. Павел осторожно взял крыло за истрепанный кончик. Муравей, подергавшись, расцепил челюсти и, побегав рядом, заспешил от добычи, бросил ее Павлу. Вот бы и ему так. Не получается - и не надо. Найдется другая. Но Анна - одна. Безумие какое-то. Увидел, и теперь, хоть не живи.
"Да. Хочу."
Когда женщина говорит таким голосом, такие вещи... Это ведь что-то значит?
Вопрос не имел значения. Любым голосом, любую вещь могла сказать она. Например, пошел вон, скотина, не смей. Но поздно. Говорить поздно. Все уже случилось.
Он встал с песка, похоронив ломкое крылышко в маленькой катастрофе, созданной его пяткой. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как из кованых ворот выезжает тот самый джип. На повороте к морю из притормозившей машины вышла Анна в белом простом платье с треплющимся на ветру подолом, постояла, кивая внутрь и поправляя туго стянутые в хвост черные волосы. И, помахав рукой, ушла снова к дому. Ворота сошлись, расчертив зеленый газон толстыми железными линиями.
Павел перевел дыхание и посмотрел на опущенные руки. Вчера он с ней танцевал. Левая рука держала талию, правая - голое плечо с косточкой под пальцами. А позавчера она еще не знала, как его зовут. А неделю назад выслеживал ее на пляже, крался по узким улочкам городка, не отводя глаз от покачивания бедер под светлым подолом. И вот пришло сегодня. Он дернулся неловко, как ночью на танцевальной площадке ресторанчика, решая, куда идти. Сделал было шаг к дороге, изгибом ведущей к тенистому саду вокруг игрушечного замка, но развернулся к морю и, кинувшись в зеленую воду, поплыл, резко работая руками. Сердце стучало уверенно. Сегодня - не вчера и не позавчера. И просто так женщины не говорят "да". А тем более - "хочу".
- Я подарю тебе... море...
Вскидывал тело и падал в текущую воду, представляя, как тонут, бледнея, уходя в прозрачную толщу, длинные глаза, становятся рыбами, как им и должно. Потому что нельзя так с ним. Он не такой, как эти, с мутными ленивыми лицами, похожие на спящих насекомых, рассевшихся по темным ночным листьям.
- Ты получишь море, Анна. Все целиком. Сегодня же.
Стоя у кованых ворот, он чувствовал, как морская соль стягивает под рубашкой кожу. Под костью лба тоже все стягивалось, будто плавая, он набрал полный череп зеленой воды, веселой и безумной, шепчущей о том, что все можно, все, под ярким солнцем маленького города на берегу теплого моря. И, услышав из металлической коробочки на воротах ее голос, спросивший без удивления:
- Что тебе надо? - запрокинул голову к блестящему в тени глазку видеокамеры. Поднял руку с зажатым свернутым пакетом:
- Я принес. Что обещал.
- Море? - коробочка рассмеялась. Павел, не отвечая, ждал, когда без скрипа разойдутся толстые прутья. И, пройдя по гравию дорожки, поднялся по гранитным ступеням к высокой двери мимо ласковых каменных львов.
Сидя в прохладной большой комнате, бликующей чем-то там, что было неважно, следил, как она тихо ступает босыми ногами и коленки мелькают из-под широкого подола мужской футболки. Его футболки. Поставив на скатерть стеклянные стаканы с красным соком, Анна села напротив и, поправляя мокрые волосы, кивнула:
- Пей.
Он пил, не понимая вкуса. С каминной полки смотрел муж, смеясь с большой фотографии, в этой самой футболке. И она там была, положив голову мужу на плечо, тоже смеялась, выставив руку с теннисной ракеткой.