* * * **
И началось грандиозное строительство. Приехавшие машины, которые анонсировал офицер, оказались траншеекопателем, инженерными машинами ИМР, а так же - одним по настоящему гигантским и сверхмощным бульдозером Т-1000, который одним своим видом мог повергнуть любого врага в суеверный ужас. Гигантская машина пугала солдат не меньше, но назначение у неё было сугубо мирное. Карьерный бульдозер, снабжённый гигантским четырнадцатиметровым отвалом, двадцатиметровой тушей с гусеницами, один трак которых весил двести килограмм, изготавливал окопы, причём - за один проход. Опускал отвал настолько, что передняя часть дозера слегка поднималась над землёй, отвал входил в землю на полметра, после чего двигал вперёд. Отвал врезался в землю и поднимал целый пласт земли, которая собиралась перед ним в большой ком. Останавливался и отъезжал назад - получался большой окоп, глубиной в полтора-два метра, с насыпью и плавной аппарелью со стороны обороняющихся - как раз, чтобы завести в него гаубицу или мортиру.
Траншеекопательные машины, роторные экскаваторы, опустив свои роторы, изрыгая землю, двигались со скоростью примерно километр в час, отрывая траншею. А за ними шли бригады солдат с лопатами и ломами - они расширяли окоп, уплотняли бруствер, закрывали стенки окопа досками.
Появление четырёх инженерных машин существенно повлияло на ход работы. Строилась линия простейшая, без сложных элементов, такая, какую могут создать простые солдаты, не владеющие в полной мере рабочими специальностями. Но умеющие копать. Лопат хватило на всех, что хорошо - близ Харбина собралось много народу, сотни тысяч человек, ежедневно прибегали новые и новые отступающие части и их тут же останавливали, перегруппировывали, командиров, бросивших и орудия, и людей, и бегущих впереди своих людей - расстреливали на месте, что, впрочем, солдатами воспринималось крайне положительно. Строительство оборонительного рубежа тесно связано с опорными пунктами - собственно, вес УР и был цепью опорных пунктов, соединённых траншеями и прикрывающий Харбин в три эшелона.
Окопы для гаубиц, мортир и пушек были вырыты довольно быстро, потеря большого количества артиллерии под мукденом привела к острому дефициту стволов на УРе. Солдатам строили блиндажи в качестве полевого размещения - пусть в них было неуютно, но зато хотя бы противник не замечал. Через неделю тяжёлой работы - начали строить полноценные ДЗОТы на ближайших холмах, устанавливая в ДЗОТах пулемёты. Отдельно строились пулемётные гнёзда - тут спасла унификация и наличие кое-какого инженерного обеспечения.
Стандартный опорный пункт этого УРа состоял из роты солдат, двух блиндажей для их размещения, двух гаубиц в окопах и двенадцати пулемётных гнёзд, которые призваны предотвратить штурм ОП японской пехотой. Пулемётные гнёзда располагались по периметру ОП, тогда как гаубицы были в её центре, при взгляде сбоку заметить ОП было не так то просто - и гаубица, и пулемётные гнёзда, и ходы сообщения, и блиндажи, были зарыты под землю и хорошо замаскированы. Солдатам, сражающимся в ОП, полагалось иметь не винтовку мосина, а либо пулемёт Мадсен, либо самозарядную скорострельную винтовку.
Самым страшным горем для современника, наблюдающего за строительством УРа стало отношение солдат к боеприпасам. Патроны порой просто выкидывали, интенданты нарушали всякие положения о их хранении, а в самом тяжёлом случае - солдаты умудрились выбросить патроны в траншею, чтобы взять себе на растопку ящики... Солдаты, конечно же, были отправлены на фронт, прямо под японские пули, причём в их винтовках не было ни единого патрона. Но надо же было что-то делать! Строгость наказания помогала, но не сразу, страх простых русских мужиков перед наказанием был так себе, слабым. Булатов, естественно, знал о проблеме, но и он не мог сделать ничего, кроме как наказать виновников. Все, кто неуважительно относился к военному имуществу, немедленно пополняли ряды строителей, причём никто обратно их в солдаты брать не собирался - если не умеют с винтовкой, сладят с лопатой и кайлом. Конечно, каторжники, как их прозвали на трудовом фронте, не добавляли солдатам радости.
Строительство укрепрайона продолжилось - через полторы недели после начала работ, пришли новые поезда, на этот раз привезли новые пушки и гаубицы. Гаубицы были новыми, мощными и короткоствольными, рассчитанными на мощный огонь на малых и средних дистанциях.
* * * *
В грузовой кабине Архангела было шумно - лёгкий гул двигателей, ветер - через открытую десантную аппарель не было видно ни зги. Ночь безлунная. Команда самолёта стояла и держалась за поручень.
- Начать сброс, - приказал командир, смотревший в прицел. Большие контейнеры, стоявшие в десантном отделении, сдвинулись с места и по одному пошли через открытый люк, в ночное небо. Купол парашюта раскрывался и дальше уже не было видно ничего - груз опускался вниз. Рядом летели такие же транспортники, так же сбрасывающие грузы. Наконец, с обеих палуб самолёта были выброшены все контейнеры - двести тонн припасов для военных. Еда, фураж для лошадей, боеприпасы и гаубицы в разобранном состоянии - ствол отдельно, лафет отдельно...
Четыре мощных самолёта одновременно закончили сброс, оставив за собой целый рой опускающихся на парашютах грузов. В это же время в месте выброски, в специальных траншеях, ждали солдаты. Что именно происходило - они знать не знали, только слышали гул в небе, а потом на поле начали загораться огоньки - к каждому контейнеру был присоединён отдельный фонарик. И таких огоньков становилось всё больше. С удивлением для себя солдаты обнаружили на поле сотни накрытых лёгкой тканью контейнеров. И началась операция по разгрузке всего этого - десятки телег уже ждали своего часа. Тут же ждали и десять грузовиков-полуторок, которые были поразительно похожи на фиат-15. В них тут же загружали контейнеры и начинали вывоз имущества. Под Харбином, как новым центром обороны, образовался стихийный склад.
Утром Булатов обнаружил, что у него внезапно появились новые пулемёты, фураж, уголь, строительные приблуды, вроде гвоздей, шесть сотен пар сапог, больше тысячи комплектов новой военной формы, и самое, самое главное - запас провизии, который позволял засесть в обороне ещё крепче.
- Откуда это всё? - он читал документ, который дал ему особист и удивлялся.
- Оттуда, - дёрнул щекой особист, - главное - что есть. Привезли.
Поезда конечно приходили каждый день, но по большей части это были составы с пополнением, которое тут же распределялось по укрепрайону.
- Однако! - цыкнул зубом генерал, - я так понимаю, будут и ещё подобные поставки?
- Будут. И немало - завтра привезут ещё. Не так много, но на этот раз - конкретно печи и топливо для них, уголь и дерево. Это всё в блиндажи. Кстати, обратите внимание на пакет документов, доставленный вам вместе с грузами.
- Да, да, видел, - кивнул Булатов, - сейчас прочту. Но всё же, может быть, нам могут привезти ещё пару таких инженерных машин? Без них мы точно не управимся, особенно без землеройных.
- Вот на это уже мои полномочия не распространяются, - покачал головой особист, - но я могу попросить, без малейшего шанса на успех.
- Как так?
- Всё это может организовать только руководитель особого отдела, но никак не кто-то чином ниже. Я попрошу, конечно...
Офицер удалился в свой кабинет, а Булатов распечатал пухлый конверт, предназначенный ему, в котором было много документов самого разного толка относительно дальнейшего хода кампании. В частности, в документе содержались требования к секретности - тотальный запрет пользоваться телеграфом для передачи любой информации, запрет на использование прежних шифров и коды нового шифра, многочисленные уточнения к плану укрепрайона. В частности, количество гаубичных батарей снизить вдвое, заменив часть батарей - полевыми пушками, которые вскоре прибудут, установить наземные минные ловушки для врага, начать строительство долговременных огневых точек в прикрытие Опорных Пунктов. Спецификация и чертежи ДОТа тоже присутствовали, всё остальное обещали дать, включая бетоносмесительные и бетононасосные машины, арматуру и сварочные аппараты.