Палавенов знал морской бой на пять и в его словах чувствовалось знание дела не понаслышке, он наглухо игнорировал морские традиции или международные законы - единственной целью всего, что он делал - была победа. Появление новых кораблей - всегда праздник, причём, для всего города. И этот праздник обставили красиво - после выхода с трёх ТК дали салют, для чего использовали установленные в кормовой части реактивные бомбомёты, они же РСЗО при определённых условиях. По семь снарядов с корабля.
После взрывов пиротехники состоялся банкет, на котором его величество прилюдно наградил Палавенова за внедрение новейшей технологии кораблестроения и организацию постройки кораблей. Палавенов награду принял скромно, после чего состоялся торжественный ужин и уже утром - началась практическая часть. В частности - корабли ползали недалеко от порта и проявляли чудеса меткости, умудряясь попадать мимо мишеней, причём это было крайне просто организовать - лёгкие изменения в СУАО и вуаля. Английские и французские наблюдатели, высоко оценившие дизайн кораблей, захлёбывались хохотом при виде их реальных боевых качеств. Естественно, вся команда как один винила "железо". Турбины, у которых работали только два из десяти котлов, едва могли выдать мощность в пять тысяч лошадей - что было соответственно оценено соглядатаями. Однако, русская пресса не спешила давать оценку проекту.
* * *
Адмирал Палавенов пришёл в академию с лекцией. Его попросил ректор, в обмен на право лично отбирать среди выпускников людей на новые корабли - можно было бы такие вопросы решать и в приказном порядке, но естественно, всё решали полюбовно. Палавенов размял плечи и вышел перед аудиторией. Перешёптывания в зале были довольно громкими - адмирал на военно-морском поприще был тёмной лошадкой. Он тихо и властно сказал:
- Тишина в зале! Итак, господа кадеты, будущие моряки, я пришёл сюда не потому, что горел желанием выступать перед вами - меня попросили поделиться с вами тем, чего у вас нет. Опытом. Реальным боевым опытом. Как вы понимаете, чин адмирала я получил не за выслугу лет, поэтому опыта у меня в избытке. Я начну с критики - и критиковать позволю вам. Назовите мне три главных слабости кораблей русского флота?
В зале воцарилось молчание - курсанты думали. Перебивать старших не решились бы никогда - всё-таки не солдатня какая!
- Вы, - Палавенов указал на безусого парня, - скажите, какой недостаток присущ всем российским броненосцам?
- Эм... - курсант задумался.
- Вспомните, как уходила от нас вторая тихоокеанская эскадра, бесславно и бесстыдно избитая японцами. Что вы запомнили?
- Они глубоко сидели в воде?
- Верно. В результате постройки броненосцев проект много раз меняли и дорабатывали, адмиралтейство предъявляло всё новые и новые требования, плюс они взяли на себя слишком много груза в результате безалаберности и пренебрежения техническим состоянием и приказами командования. И в адмиралтействе, и в команде, сами вырыли могилу второй тихоокеанской эскдаре. Едем дальше, господа. Что ещё?
Не обнаружив отклика, Сергей начал жечь критикой сам:
- Полный раздрай и анархия в адмиралтействе. Достаточно сказать, что из средств, выделенных на постройку ЭБР "Орёл" было разворовано двадцать пять процентов. Никто не может определиться с конструкцией кораблей, нет испытательной и экспериментальной научной базы, конструкторы и военные с большим уважением смотрят на флоты других государств, а не на свой собственный. В команде часто устанавливается нездоровая атмосфера, низкая грамотность служащих - большая часть "Нижних чинов" малограмотны и плохо образованы. Им страшно доверять корабль, но это общая беда всей России, а не только флота. Офицеры зачастую больше волнуются за сохранность вверенного имущества и чистоту палубы, чем о боевой подготовке и психологическом климате в команде. Зачастую погоны носят, уж простите за прямоту, жополизы, которые давят обычных честных людей. Тех, кто готов служить, а не выслуживаться и прислуживать.
В аудитории царила тишина. Сидящие за задними партами преподаватели сохраняли гробовое молчание.
- Поэтому, - продолжил Сергей, - мы неизбежно продуем японцам, если не вычистим всех морально-устаревших офицеров и крыс с наших кораблей и из армии. Это будет больно, местами кроваво и тяжело, но главное - войну мы можем выиграть. Если сконцентрируемся на уничтожении врага, если умрут все морально устаревшие офицеры, которые пытаются воевать, не снимая белых перчаток, которые живут ещё в мирном времени, когда о чести и красивой картинке на смотрах и парадах заботятся больше, чем о реальной боевой силе. Вся эта чепуха, оставшаяся нам по наследству из прошлого века, ещё дурит головы молодым и даже пожилым офицерам. Честь, офицерское достоинство, всё это не имеет ни малейшего значения. Значение имеет только, кто победит, и не важно, какими средствами, не важно.
Вам, дорогие мои будущие моряки можно всё, абсолютно всё, если это идёт на благо отечества! Честь на войне есть только одна - это не сдаться морально, а остальное - не имеет ни малейшего значения. Можете ударить врага в спину - ударьте, можете оборвать ему снабжение - оборвите, можете деморализовать и напугать - пугайте и деморализуйте. Можете потопить транспорты - топите, а если хоть одна "либеральная" антироссийская газетёнка посмеет обвинить вас в этом - этого никогда не было. Главное - не попасться!
Палавенов таки понимал, что учили в этом времени кадетов совершенно другому. Разговоры о чести офицерской ещё велись и курсантов приучали её хранить, но на фоне обычных военных этого времени Палавенов был совершенно Иным человеком. Словно из другой вселенной, где нет ни чести, ни достоинства, есть только победители и проигравшие. Это он сам замечал уже много раз - многие офицеры считали его полным козлом и совершеннейшим дикарём. И тем не менее, у некоторых хватало духу повестись на его речи.
Речь в академии была скорее даже нонконформистской, она шатала устои и традиции, которыми русский флот гордился. Курсанты ожидали, что прибывший адмирал расскажет им про славу русского оружия, попытается воодушевить и оправдать своих коллег, проигравших несколько битв, но Палавенов порвал шаблон, втоптав его в грязь.
- И наконец, хохот японских разведчиков! Прибывающие на фронт войска до недавнего времени постоянно сообщали через телеграф о своём местоположении в штаб. Естественно, все телеграммы читались японцами и японский штаб из-за безалаберности наших мудрых военных владел полной картиной не только положения на фронте, но и в нашем тылу. Солдаты совершенно не понимают, что такое секретность. Да, некоторые отдельные случаи есть, когда из наших не удавалось вытянуть ничего, но в большинстве случаев в кабаке в том же Порт-Артуре солдаты говорили обо всём, японцы прекрасно видели обстановку внутри крепости и поэтому шли на штурм, понимая, что долго те же тряпки Стессель с Небогатовым, не выдержат. Они показали слабость. Японский генерал Ноги сумел ударить по самому выгодному месту - горе Высокая. После её захвата участь кораблей и всего Порт-Артура была предрешена.
Я надеюсь, все поймут, что секретность - это не просто пожелание - тех, через кого информация попадает к врагу, стоит вешать на рее, или выбрасывать за борт, как предателей. И не слушать отговорки - по пьяни разболтали, или бес попутал... Японцы пользуются обширной шпионской сетью и, естественно, главным источником информации для них служат наши средства коммуникации и простые солдаты, младшие офицеры, которые плохо понимают, о чём говорить можно, а о чём лучше помалкивать. Посылка незашифрованной или слабо зашифрованной телеграммы с фронта - это уже предательство, лучше сразу в японский штаб слать - меньше мороки японцам будет. Поэтому необходимо строго соблюдать режим секретности. Любые данные передавать в зашифрованном виде, строго следить за тем, чтобы доверенная вам информация не попала в руки врага. И за тем, чтобы ваши сослуживцы не выведали. Мы все в одной лодке, и если кто-то её раскачает - на корм рыбам отправимся все вместе. Поэтому будьте бдительны! Если устав или руководство требуют передавать информацию небезопасным способом - значит это либо халатность, либо недосмотр, и в том, и в другом случае следует докладывать высшему руководству, используя безопасные методы коммуникации. И плевать, что не по уставу, главное - информация не попадёт в руки врага.