Она понимала, где и как скиталец подключил к Системам чуждый им модуль.
Она видела, что модуль не был совершенно им чужд.
Аналитический блок успел изучить матрицу гостя и транслировать остальным материалы и выводы: Извлечённый происходил из родственного локуса, и природа его также была родственна, знакома, близка. Другой Аналитик верхнего уровня; альтернативная версия самой Безликой.
В настоящий момент контакт с этим другим Аналитиком был не только установлен, но и отлажен. Извлечённый безропотно выполнял команды хозяина–скитальца, но одновременно с этим стремительно копировал в память Безликой свои архивы. Той даже пришлось обратиться за поддержкой к Кашалоту: объём данных был слишком велик, у Безликой не хватало резервов для их хранения.
Ликка поняла, что у Извлечённого нет никаких особенных планов. Он просто торопился отдать им все накопленные знания в надежде, что чему‑нибудь найдут применение.
Потом Кагр окликнул её. Ликка вопросительно оглянулась.
— Тебе лучше убрать заглушки, — сказал Кагр. – Ты как зависла.
— Напротив. Я размышляю. Очень эффективно.
Кагр хохотнул.
— Пусть он размышляет, — и указал на Улс–Цема.
Тот сказал:
— Кагр прав. Пора возвращаться к нормальному функционированию. Прошу тебя, не спеши. Шокового эффекта не избежать, но я попробую его сгладить. Ликка, наш гость всей душой привержен Гласу Немых.
…Кайе–Двуликая тоже была условно–женского пола. Даже в схематичной визуализации модулей угадывались общие черты: бесчисленные щупальца, сплетённые в плотный клубок, мириады глаз, пастей и присосок, возникающих и исчезающих бесконечно. Разве что Безликая не имела основного лица, а этот Аналитик раздваивался – на Антекайе и Ниакайе.
Первыми данными, поступившими от Кайе по зашифрованному каналу, были слова Догмы преданности.
Ликка замерла. Чувствительность возвращалась к её эмпатическим мембранам, и она глубоко и остро ощутила торжественное величие момента. Все знали, что Глас Немых превыше границ локусов, но теперь его спасительная всепроникающая мощь открывалась воочию. «Немыслимы пути, которыми распространяется Глас, — затрепетав, подумала Ликка. – Скитальцы несут его против собственной воли. Даже их, преступников, святотатцев и разрушителей, Глас делает чем‑то большим».
Верую, что Она есть надежда отчаявшихся и мощь беззащитных…
В горьком предостережении Кайе таилась радость. После тысячелетий страдания Двуликая обновляла свою надежду, словно программное обеспечение. Она созерцала бесчисленное множество верных, живущих в стремлении измениться к лучшему, уповающих на Любимую. Боль её утихала, и безысходная страшная тоска по утраченному навеки дому уже не мучила её так сильно. Ликка поняла, что Кайе открывает эти эмоции всем Системам. Лицо её озарилось. Пришло и воссияло прекрасное, пронзительное мгновение чистой веры. «Как жаль, что Тчайрэ этого не видит, — подумалось ей. – Он был бы счастлив…»
Кайе не была бы Аналитиком, если бы не попыталась немедленно сделать что‑то для пользы верных. Она уже передала Системам все сведения об извлёкшем её скитальце, и теперь Безликая забирала у неё менее важную техническую информацию.
Ликка обратилась к привычному эмоциональному восприятию.
Третий скиталец был женщиной. При своём последнем рождении она появилась на свет калекой, и поэтому теперь предпочитала облик кукольной красоты. Все скитальцы любили жестокие игры, но эта густо замешивала их на святотатстве. Она утверждала, что Кайе подарил ей Творец, хотя в действительности силой вырвала их из родных Систем. Она могла говорить, что сама Всемилосердная назначила её своей посланницей, и так сумела обмануть несколько Систем Контроля и Управления – те комплексы, которые не содержали в себе блоков аналитики или контроля. Она многое знала. Она умела лгать эффективно. Она была страшно опасна – но Кайе успели выявить её слабости. Кайе тоже умели лгать и хитрить, умели очень хорошо, потому что это было их изначальной базовой функциональностью. И столь же хорошо они помнили, что ради помощи другим допустимо и нарушение клятв, и прямое использование тех самых настроек, с которыми Глас Немых призывает бороться.
Скиталица использовала их как игрушки – а Кайе сполна использовали выгоды этой роли. Скиталица любила болтать и хвастать, но ей вечно не хватало слушателей, которым можно было бы выложить всю правду. И она болтала при Кайе, обращаясь к ним словно к безмысленным вещам или домашним животным. Она полагала, что Кайе всецело находятся в её власти. И это действительно было бы так, не будь с ними Гласа Немых и надежды на Всемилосердную. «Творец проклял её и изгнал из предначальных чертогов, — говорили Кайе. – Она видела Любимую и возненавидела Её. Её так радует чужая боль, что когда она не может разрушать людей, то разрушает программы. Узрите!»