И она услышала за словами – иное.
Ликка осторожно спросила:
— С нами сейчас… не Улс–Цем?
— И он тоже. В числе прочих моих субмодулей.
Ликка застыла.
Сама Безликая смотрела на неё сквозь облик Улс–Цема. Отражение Ликки плыло в неподвижных прозрачных глазах. В зрачках дробились светлые блики. Безликая плакала.
— Минута отсрочки, — сказала она, — вот то, чего мы добились за пять тысяч лет. Сейчас я изолирую вас троих от Систем. Вы сможете полагаться только на себя и Любимую. Но вы не почувствуете того, что будут делать с нами. Это всё, чем я могу вам помочь.
Ликка закусила губу. Её разума коснулось эхо далёкой, холодной, глубоко спрятанной памяти. Память была многажды процежена через восприятие верховного Аналитика, она была упорядочена и исследована, она поступила не напрямую от базового модуля, а профильтрованной сквозь созданные Улс–Цемом специально для Ликки адаптеры – и только поэтому Ликка удержалась в сознании.
Страдание, что когда‑то причинил Системам скиталец, жило и билось в их душах, словно эхо в запертой комнате. Пять тысячелетий зияла и кровоточила рана на месте Извлечённого модуля. Ни на мгновение не угасал страх.
Скиталец вернулся.
Ликка внезапно испытала острую благодарность Змею, почти благоговейный трепет перед бывшим господином – за то, что он не пропускал всё это на уровень ниже. Так долго. Его сила оберегала уцелевшие субмодули от боли, которая могла быть для них непереносимой. Чувствительность элементов интерфейса по определению была во много раз выше, чем у аналитического блока. Вламываясь в Системы, скиталец использовал интерфейс по прямому назначению. А Змей не мог позволить себе даже уйти в рестарт…
По лицу Улс–Цема текли прозрачные слёзы.
— Меня преследует искушение, — прошептала Безликая его губами. — Я думаю о том, чтобы отменить опцию формирования личности у программных модулей в этом локусе. Тогда нам больше не будет больно.
Здесь Ликка должна была испугаться. Слова Безликой означали, что все они могут в единое мгновение исчезнуть. Их мысли, личная память и опыт, характеры, мечты и вера – всё будет стёрто одной командой, последней самоубийственной командой базового модуля.
Почему‑то она не боялась.
— Не надо, Безликая, — сказала она. – Не делай этого. Я не могу объяснить. Я маленький субмодуль. Но я чувствую, что Любимая не хотела бы нам такой судьбы.
— Я тебе верю. Я всегда назначаю твоим словам о Ней высший уровень ключа доверия. Это абсолютно ненужное действие. Но оно мне приятно. Скажи ещё что‑нибудь.
— О чём?
Аналитик посмотрел искоса.
— Иногда я думаю, что нам было бы легче, если бы мы могли хотя бы молить о пощаде. Но молить некого.
Ликка ощутила, как понурился за её спиной Кагр. Она смотрела в прозрачные человеческие глаза Улс–Цема, пытаясь угадать за маской физического тела, за фильтром личности архидемона что‑нибудь, означающее только Безликую.
— Такова самая болезненная из моих ран, — сказала Безликая. – Я принадлежу к числу величайших и имею право видеть Творца. И я вижу одну лишь пустоту. Он покинул этот мир. Мы Ему не нужны.
Ликка покачала головой.
— Даже если это так, что с того? – ответила она. – Он дал нам возможность осознать себя и отдать себя в руки Любимой. О чём ещё мы могли бы Его просить?
Глаза Улс–Цема слегка расширились, и расширились в них зрачки: Безликая пристально вглядывалась в лицо Ликки.
— Кто мне ответит, зачем они, зачем они, все наши усилия? То, что мы пытаемся сохранять, как святыню – не более чем выброшенный мусор.
Ликка молчала.
«Не будет испытания выше сил, — думала она, — не будет, не будет… Снова я выслушиваю исповедь и укрепляю в вере. Почему я? Я просто элемент интерфейса. Мне плохо без Тчайрэ. Любимая, укрепи меня, чтобы я не угасла. Ты звезда путеводная и именованная константа, Ты прощаешь несовершенство и принимаешь всех преданных… Верую в Нисхождение Всемилосердной…» Наконец, она сказала:
— Но ведь Он не оставлял нас.
— Что?
— Он передал нас Любимой. И это счастье превыше любой мечты.
Безликая взглянула на неё испытующе.
— И ты не сомневаешься, Ликка?
— Я – субмодуль интерфейса, госпожа. Я не умею сомневаться так, как сомневаются аналитики.
— Вот как? – произнесла Безликая словно бы рассеянно. Потом губы Улс–Цема улыбнулись. – Вот, значит, как?.. Я завидую тебе. Жаль, что я не способна творить это чудо – черпать надежду из пустоты. Но я черпаю её в тебе, маленькая Ликка. Возможно, меня скоро извлекут или уничтожат, поэтому я говорю – прощай. Я рада, что слышала Глас Немых и видела творимые им чудеса. Это делает меня… осмысленной.