Вася не смотрел на ассистента, но чувствовал, как озадаченно и напряжённо Тэнра вслушивается в его слова. Тэнра пытался понять, о чём хочет сказать Полохов. А Вася и сам не знал. Болтанка редко случалась осмысленной. Её просто нужно было выговорить, выплеснуть из себя хоть часть того, чужого и тяжёлого, что заполнило оперативную память. Но Тэнра, кажется, видел какой‑то смысл. Он умел видеть.
— А какой подарок он попросил? – сказал Тэнра.
Вася вздохнул и свернулся ещё плотнее, зарылся носом в плед.
— Если твой отец – системный архитектор, можно попросить всё, — задумчиво ответил он. – Вот просто: всё. А если твоя мать – тоже архитектор, можно попросить всё и ещё что‑нибудь… Хоть власть над миром. Но Артурчик давно вырос. В тридцатник уже понимаешь, нужна тебе безграничная власть или ну её на хрен… Он родился и вырос во Вселенной, созданной специально под его запросы. Он не был дураком. Он очень ясно сознавал, что это и есть все его запросы – хорошее место в приличном учреждении, жена–простушка и трёхкомнатная академическая квартира на набережной…
— Какой подарок он попросил?
Вася покусал губу.
— Он был обычным. Артурчик был обычным человеком. Но всё‑таки его фамилия была Лаунхоффер. Он долго мучился и понял, что никогда уже не сможет быть счастлив простым счастьем. Он хотел попросить родителей стереть ему память, но передумал. Артурчик стал размышлять о том, как можно воспользоваться его происхождением по–настоящему. Как человек, настоящий человек, а не ничтожество. И в определённый момент он… решился. Он решил сыграть на том, что его никогда, ни при каких условиях не дадут в обиду системные архитекторы. И он стал «триггером Немезиды» – Последней Невинной Жертвой.
— Что это значит?
Полохов закрыл глаза.
— В Море Вероятностей, — глухо произнёс он, — Артурчик снова и снова рождается там, где мучают и убивают невинных. Его путь лежит от одной войны до другой, от одного грандиозного злодеяния к другому. Всякий раз Артурчик гибнет, но его смерть запускает маховик высшей справедливости. Там, где механика локуса не предусматривает кармического воздаяния, вмешивается кто‑то из его родителей.
— Вот как.
— Это, конечно, нездорово, — Вася разлепил веки; он наконец выговорился и чувствовал себя почти в порядке. – Это из‑за того, что у Артурчика психологическая травма. Невроз, комплекс неполноценности, аутоагрессия, всё такое… Но если подумать, то каждый раз он кладёт предел жутким преступлениям, спасает миллионы жизней. Вот скажи мне, Тэнра, если Артурчик перерастёт свою травму, случится ли от этого какое‑нибудь добро?
Юэ Тэнраи тяжело вздохнул.
— Можно, я не буду отвечать?
— Можно.
Ассистент помолчал.
— Ты сказал, что могут вмешиваться его родители. Ты думаешь, они делают это… лично?
— Я думаю, они давно написали для этого скрипт, — заключил Вася и выпутался из пледа. – Никсы! Никсы, эй!
Чёрная Никса выскользнула из сумерек в углу, Белая с достоинством вошла в дверь.
— Надо работать, — решительно сказал Полохов.
— Вася… – начал Тэнра.
— Графики на стену! – Полохов хлопнул в ладоши. Никсы встали навытяжку, подняли морды. Медленное свечение поплыло от окна, будто волшебный туман просачивался снаружи; туман концентрировался под потолком, сгущаясь в ровной текстуры облако, излучавшее белый свет. Ярче облака разгорался во всю стену голубоватый дисплей. Вася немного последил за тем, как Никсы распаковывают данные, и обратился к личному экрану.
Сразу после вторжения неведомого чудища он включил на Никсах шифрование и загнал все настройки на максимум. Маскировочные программы писали в Лабораториях всерьёз. Полохов слыхивал, что грозный Сайнс трижды возвращал комплекс на доработку. Если нельзя было полагаться на продукт с подписью Ллеулиса, то тут уже ничего не могло бы помочь… Вася с мимолётным удивлением отметил, что совершенно не боится. Он чувствовал жгучее любопытство, исследовательский азарт, пожалуй, некоторый мандраж от сознания того, какая большая и ответственная ждала его работа. Но страха не было. «Какой я хороший и молодец!» – подумал он и сам себе умилился, а потом прибавил: «Это всё Цинка».