— Да, — сказал Йирран, хлопая ресницами, — я бы выглядел ужасно неуклюже. Я и так ужасно нервничаю. Такой ответственный момент! Ужасно. Ужасно.
Данкмар изобразил дружелюбную улыбку. Это вышло почти естественно. Он по–прежнему смотрел прямо перед собой.
— Не стоило влезать в платье, — заметил он. – Впрочем, не думаю, что тебе нужны мои советы.
— Нужны!!
Стон Йиррана прозвучал совершенно искренне. «Невероятно, — подумал Данкмар, — просто невероятно». Он не мог найти слов, способных охарактеризовать происходящее во всей его абсурдности. Поразмыслив немного, он вздохнул.
— Не надо никем притворяться. Не надо как‑то по–особенному себя вести. Просто успокойся. Твой… Лито Чинталли не за невестой сюда явился. Ему интересны твои… затеи.
Йирран всхлипнул, прикрывая глаза тонкими пальцами.
— Но он‑то мне интересен как мужчина!
— Мне казалось, ты хотел стать его учеником. Или выпить с ним чашку чаю.
— И бокал шампанского. И переспать с ним на розовых лепестках. – Йирран сокрушённо покачал головой. – Это очень глупо, да?
Данкмар подумал, что всё‑таки выбрал правильную линию поведения. Он боялся Йиррана и не мог совладать со страхом. Но так, безупречно исполняя обязанности шофёра и эскорт–сопровождения, он мог отрешиться от ненависти к нему. Ненависть сейчас была лишней. Ненависть сделала бы его ещё более уязвимым.
Йирран явился к нему в «Гаагу» точно по завершению третьей лекции. Данкмару пришлось второпях сворачивать запланированное (и оплаченное клиентами) обсуждение. Скиталец оказался достаточно великодушен, чтобы позволить ему ответить хотя бы на первые вопросы. Йирран прождал у дверей, переминаясь с ноги на ногу, минут десять. Он выглядел как молоденькая богемная девица – в коротком чёрном платье асфальтовых и антрацитовых оттенков и в тяжёлых кожаных ботинках с заклёпками. Данкмар не сомневался, что гостью сочли его любовницей, и гадал, насколько это повредило его имиджу. По крайней мере, женщина–Йирран была красива и в каком‑то смысле роскошна. И умела улыбаться приветливо.
— Я бы не хотел лезть в твою личную жизнь, — сказал Данкмар.
Йирран засмеялся.
— Ты чудо, — сказал он и, подавшись вбок, легко поцеловал Данкмара в щёку. – Я не ошибся в выборе.
Авиетка заложила вираж над маленьким сквером возле набережной. Неподалёку Виргина впадала в Регину. Волны меньшей сестры–реки круглый год оставались ледяными, на несколько градусов холоднее, чем вода Регины, потому что на дне Виргины били ключи. Даже в лютую жару в сквере пахло свежестью. Здесь собирались уличные музыканты, люди самой разной породы. Временами прохожие могли послушать настоящего виртуоза. Чаще, конечно, в сквере просто побирались.
— Да, здесь, — кивнул Йирран. – Посади, пожалуйста, в стороне.
Данкмар повиновался.
В «Гааге» Йирран безапелляционно сообщил ему, что хочет позаимствовать его вместе с его машиной для, как он выразился, «достойной самопрезентации». Данкмар блёкло улыбнулся и не стал возражать. Йиррана интересовал кто‑то другой, а значит, Йирран не собирался тратить на Данкмара много времени. Сегодня Йирран не станет с ним забавляться. «Что ж, — подумал Данкмар, — побуду личным шофёром. Тоже опыт».
Машина села. Йирран приник к стеклу, тревожно комкая на коленях кружевной подол. Данкмар проследил за его взглядом. Одаль, возле парапета прямо на земле сидел длинноволосый седой гитарист. Пальцы его лениво перебирали струны. Кофр и шляпа лежали рядом, но не было картонки со штрих–кодом, по которому ценители могли бы перечислить музыканту несколько кредитов. Седовласый не зарабатывал. Он просто играл.
Йирран глубоко вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Зажмурился.
— Всё–всё–всё, — пробормотал он, — я спокоен, я совершенно спокоен, — а потом тихонько заскулил без слов, точно ребёнок перед страшным экзаменом.
Данкмар смотрел.
Метрах в двух от гитариста устроился продавец андских флейт. Они лежали перед ним на паре упаковочных ящиков, накрытых цветастой попонкой: флейты–антары, кены, сику, пинкильо, перевязанные яркими шнурами. Продавец, наряженный в традиционные праздничные одежды кечуа, брал то одну, то другую и пытался подыграть гитаристу. Удавалось не очень: флейтисту не хватало мастерства, технические возможности тростниковых дудочек были скромны, но парень не унывал. Он‑то как раз выставил перед собой размеченную штрих–кодом табличку. И он неплохо притворялся, что играет с Чинталли ансамблем. Чинталли не обижался и не возражал, так что вся денежная благодарность прохожих доставалась флейтисту.