Вася разозлился. «Вот спасибо, — подумал он, — спасибо, Тэнра, что обсуждаешь мои психологические проблемы с этим козлом».
— Во что он превратится? – спросил Амирани.
Тут Васю подняло выше, и он увидел их со стороны. Локус–админы, бывший и действующий, прогуливались по окрестностям арколога. Они ушли в ту сторону, где были населённые вертикали. Полохов успел забыть о том, что в аркологе кто‑то живёт. Теперь вспомнил: тут давали квартиры неимущим по социальной программе. Выглядели эти места соответственно – мусор, кажется, вывозили отсюда раз в полгода, если вообще вывозили. Высаженные когда‑то деревца совсем зачахли, дикая поросль на пустыре выглядела бодрее. На облупленных ступенях у подъезда устроилась компания подростков – две несовершеннолетние проститутки и их ровесник, наркодилер и сутенёр. Все трое были больны. Рядом с ними сидела маленькая кошка, покрытая паршой.
«Тэнра! – тут Вася разозлился всерьёз. – По башке тебе настучать! Ты зачем Милосердие манифестируешь на кого попало?!»
Кошка тихонько встала и подошла к Тэнре. Тэнра взял её на руки, и она надрывно замурлыкала, ластясь к нему. Ладонь Тэнры огладила её голову. Парша исчезла. Судя по выражению лица Юэ Тэнраи, он даже не задумывался о том, что делает.
— Насколько я понимаю, — говорил он, — это происходит иначе. Изменения не выглядят пугающими или патологическими. Напротив, они кажутся развитием, преодолением границ. Я думаю, он будет счастлив, когда их заметит… Он начнёт свободно ориентироваться в вещах, лежащих за пределами нашего понимания. И одновременно с этим перестанет понимать другие вещи… Мы с тобой уже в каком‑то смысле нелюди, Амирани. Он станет ещё менее человеком.
Трое подростков глядели на Тэнру, как зачарованные. Всем троим хотелось последовать примеру кошки. Отпуская кошку, Тэнра посмотрел на них и улыбнулся им. К аспекту Милосердия добавилась Целостность, Амирани поморщился, но не стал возражать.
«Я же тебе говорил! – сердился Вася. – Я же предупреждал! Ты же сейчас всё здесь под себя переделаешь, чудотворец, Макаренко ты проклятый! Слышишь, Юэ Тэнраи? Не простирай света над этим небом, ибо не твоё это небо. И не питай радостью эту землю, ибо эта земля – не твоя… Ой. Что за чушь? Что я несу?»
И болтанка вновь выкрутила его, как тряпку, швыряя далеко назад по временной линии, к самому первому видению.
— Надо же, — сказал Даниль, — столько было перспективных мальчиков, а на своих выползли две девочки. Но это хорошие новости. Девочек‑то нам как раз и не хватало! Теперь заживём!
Заклёпка вышла из небытия спокойно, словно путешествие не доставило ей ни малейших неудобств. Она не выглядела не только шокированной, но даже уставшей. Чего нельзя было сказать о Цинкейзе. Цинка выползла следом за Эльвирой, задыхаясь, растрёпанная и с дикими глазами. Выползла в буквальном смысле: где‑то в лабиринтах многомерного сознания Аналитика она потеряла форму и не смогла правильно восстановиться. Ниже талии начинался довольно уродливый хвост из шипастого позвоночника и рыхлых тюленьих плавников. Эльвира протянула ей руку. Цинка шёпотом поблагодарила и, всхлипывая от напряжения, закончила регенерацию. Пошатываясь, она встала на новые ноги. Эльвира уже не смотрела на неё.
— Ты помнишь меня, Даниль? – спросила она.
— Помню, — сказал Аспирант.
Заклёпка помолчала.
— Ты изменился.
— Ты – тоже, — отозвался Аспирант. Он скосил взгляд куда‑то в сторону, лицо его странно кривилось. Потом он вскинулся и вновь расплылся в беспечной улыбке.
— Ого! – провозгласил он. – Третья!
Ворон на его плече удручённо посмотрел в пустоту.
Прошёл короткий кровавый дождь. Под потолком растёкся колеблющийся тошнотворный туман. Из тумана начали падать бледные кости, глянцевитые жилы и серо–красные куски внутренних органов. У Цинки глаза полезли на лоб, Эльвира хладнокровно отошла в сторону, а Даниль заухмылялся.
— По частям просачивается! – уважительно сказал он.
Последней рухнула и соскользнула с груды кишок матка с яичниками. На мгновение стало тихо, а потом части тела начали быстро перемещаться, восстанавливая порядок.
— Девчонки–и-и! – ликовал Аспирант. – Вот это я понимаю! Будем веселиться! Кто может быть лучше красивой и талантливой студентки?
Инмаркамер, с видимым трудом собравшаяся из фрагментов, лежала на полу, закрыв глаза и тяжело дыша. Волос у неё ещё не было, и выглядела она как манекен или киборг, непохожая на себя, холодная, белая.
— Ну ладно, — заключил наконец Даниль. – Пойду собирать неудачников в пакетик.