— Герольд Солнца…
Полупрозрачная трёхмерная фигура выступила из небытия. Герольд тревожно огляделся. Его пластика состояла из набора циклических движений, как у любого игрового персонажа. Артур усмехнулся: у Герольда было его лицо, но облагороженное сознанием высокой цели. Поверх непримечательной удобной одежды белел медицинский халат. Лори немного подождал реакции Артура и предложил следующего персонажа:
— Смертная Тень.
Мунин переполошился.
— Я прошу вас не использовать Тень для развлечения! Это… это может привести к сложным последствиям!
— Мунин, не капризничай.
Ворон рухнул в кресло и закатил глаза.
— За что мне это?..
У Смертной Тени тоже было лицо Артура. Вместо халата персонаж кутался в потёртую куртку с капюшоном. Он не делал лишних движений и не имел примечательных черт. Бесстрастный и безликий, он напоминал призрака. Артур, улыбаясь, переводил взгляд с Герольда на Тень и обратно. Лори оценил его нерешительность и проговорил:
— Красный Щенок. Хара?
— Я не буду возражать, — сказал Хара. – Я только очень удивлюсь. Артур в роли моего Щенка. Пожалуй, я даже хочу это видеть.
В узорчатые рамки интерфейса тяжело шагнул Красный Щенок. Он поигрывал мачете. Это тоже был Артур, но плечистый, огромного роста, со стальным взглядом и бычьей шеей. Лаунхоффер–младший беззвучно расхохотался.
— Твой выбор, — нежно сказал ему Лори.
Артур хмыкнул и потёр губы в задумчивости.
— Герольд Солнца, — сказал он, — это почти паладин. Паладина я уже качал, мне надоело. Смертной Тенью играть сложно и не зрелищно. Не люблю заумные квесты, предпочитаю баталии. Я выбираю Щенка. Не смотри на меня с таким зловещим азартом, Хара. Я, конечно, давно сошёл с ума, но не настолько, чтобы самолично прыгать по крышам с огненным мечом. Твоя взяла, мерзкий Голубь. Можешь считать, что сегодня ты меня обул. Ищите Щенка и играйте им. Я разрешаю.
Лори кивнул и чмокнул его в щёку. Артур невнятно проворчал что‑то и снова рассмеялся.
— А я, кажется, ужрался с горя, — честно сообщил он. – Пойду прикорну немного.
Он неуклюже поднялся, сгрёб бутылку с остатками виски и, пошатываясь, удалился. Креатуры проводили его неодобрительными взглядами. Дверь спальни оглушительно хлопнула.
— Жаль, что его нельзя просто заставить, — сказал Хара.
— Или вообще обойтись без него, — Мунин вздохнул. – Я доверяю решениям создателя, но присутствие здесь Артура по–прежнему кажется мне абсолютно излишним.
Лори сложил пальцы домиком.
— И тем не менее, — хладнокровно сказал он. – Как видите, проблема, которую нельзя решить другим способом, решается с помощью грамотной истерики и толики ролевых игр.
— Наш брат Лори – чудовище, — печально сказал Мунин.
— Чудовище, — подтвердил Хара сквозь смех.
Лори самодовольно улыбнулся.
— Я, — сказал он, — Голубь–искуситель, соблазняющий людей совершать добрые и нравственные поступки. Мне кажется, это тонко.
— Он здесь, — произнёс Чинталли со странным и неуместным лирическим выражением.
Пальцы его пощипывали струны гитары. Скиталец возлежал в огромном кресле, в гнезде из груды подушек, поджав ноги; гитара покоилась у него на груди. Чинталли смотрел в потолок, и по губам его бродила рассеянная полуулыбка.
— Кто? – спросил Йирран. – Оперативник?
— Кто? – недоумённо повторил Лито вслед за двуполой любовницей. – А! Васенька? Только не говори, что принимаешь его всерьёз. Он просто маленький мальчик. Я говорю о Лаунхоффере.
Цинкейза содрогнулась.
— Ящер здесь? – прошептала она с ужасом.
Лито моргнул и нашарил её взглядом.
— Это невозможно, — успокоил он и пояснил: — Я говорю о Лаунхоффере–младшем. Об Артуре.
Цинка прерывисто выдохнула и притронулась рукой ко лбу.
— Я боюсь Ящера, — призналась она. – Но что до его сына… Не понимаю. Все знают, что Артур родился абсолютной посредственностью. Какая разница, где он сейчас?
Чинталли снисходительно улыбнулся.
— Артур – бездарность. Но любящим родителям это безразлично. Артуру вручили по крайней мере одну великую креатуру – подлинный модуль из оригинального Маханаксара… Насколько я могу понять, Артура сопровождает Аналитик. А я могу понять это по той примете, что вся моя коллекция вместе взятая не способна выследить его, — Лито прищёлкнул пальцами, не то досадуя, не то восхищаясь. – Он может быть где угодно. Даже в соседнем номере.