— Число дрейфа, — подсказал Йирран.
— Предельная магистральная, — предположила Цинкейза.
Лито поморщился.
— И напряжение на азимутах тоже стоило бы посмотреть. Но всё вместе – слишком большой объём расчётов… А! – он засмеялся и махнул рукой. – Почему бы и нет? Посчитаем всё. Цинка, можно взять Кайе?
Цинкейза улыбнулась и дотронулась до его руки.
— Ты мог и не спрашивать, — сказала скиталица. Голос её звучал тепло и сердечно. Движущиеся заколки отпустили её волосы, и золотая грива упала на плечи. Лито нежно улыбнулся.
— Спасибо, — проговорил он. Цинкейза пересела на подлокотник его кресла, Йирран подался к ним, и Данкмар заподозрил, что скитальцы практикуют любовь втроём. Это его не удивило. Занимало его другое. «Их вычислительные мощности ограничены, — думал он. – Значительная часть теперь занята под расчёты, которые могут оказаться бесполезными. Если так, то я всё‑таки помог оперативнику. Но если я подсказал им верный путь…»
— Это только один вариант, — сказал Йирран.
— Да, — откликнулся Чинталли, — нельзя ограничиваться одной гипотезой. Надо подумать. Как сказал бы Лаунхоффер: это надо обмозговать. Как бы то ни было, всегда есть последний приём. Если нечто здесь исключительно ценно, настолько ценно, что Лаборатории готовы это защищать – они вмешаются, когда сокровище окажется в опасности… Но сначала надо отработать все гипотезы.
— Есть другие? – спросила Цинкейза.
Чинталли вздохнул и нахмурился.
— Моя мысль зашла в тупик, — сказал он. – Что‑то я устал. Я должен пойти… не знаю… покататься на карусели. Кстати, карусели ещё работают или их уже выключили по случаю гражданской войны?
Йирран засмеялся.
— Мы можем включить их обратно.
— Да, — решительно сказал Лито и убрал гитару в кофр. – Да. Пойдёмте покатаемся на карусели.
Он встал и щёлкнул пальцами.
По коже Данкмара подрал мороз.
Окружающая реальность дрогнула и поплыла, развеиваясь. Стены гостиничного номера истаяли в темноте. На улице всё‑таки стояла ночь… Только что они находились на семьдесят пятом этаже башни «Эйдос», а теперь Данкмар сидел на парковой скамейке, и стылый металл обдавал его холодом. Над головой шумели деревья. Где‑то вдали светили фонари. Парк пустовал. Кажется, это были Белые Аллеи, или, возможно, «Каравелла» на севере Ньюатена… Ёжась от холода, Данкмар встал. Скитальцы больше не смотрели на него, они словно забыли о его существовании. Быстрым шагом они уходили к аттракционам, немым и неподвижным во тьме. Парковые карусели выглядели угрюмо, как склепы. Всё вместе напоминало какой‑то фильм ужасов. Данкмару подумалось, что происходящее давно уже напоминает фильм ужасов, только монстры в нём странно нелепы, смешливы и удручающе неуязвимы… Чинталли вскинул руки и звонко рассмеялся. Донёсся грохот: ближайшая карусель тронулась с места. Механизм её скрежетал и выл. Спустя мгновение зажглась иллюминация. Парк озарился тысячами огней. Из скверных динамиков раздалась примитивная песенка.
— Какая прелесть! – воскликнул Лито. – Это же Безумное Чаепитие. Где мой чайник? Я буду Соней.
Он вскочил на платформу карусели и побежал по ней, петляя вокруг огромных чашек и блюдец с аляповато исполненными пирожными. Платформа вращалась всё быстрее.
— Эй! – обиделась Цинкейза. Высокие каблуки не давали ей угнаться за Лито, и она подпрыгивала на месте. Золотое платье изменило фасон, став полудетским, в волосах скиталицы завязался большой бант. – Это нечестно! Я должна быть Соней. А ты – Шляпник. У тебя даже шляпа есть!
— Нет! – заявил Чинталли, кружась на карусели. – Я Соня! Соня!
— Это транслокальный паттерн? – недоумевал Йирран. – Я никогда с ним не сталкивался.
— Странно! – смеясь, отозвалась Цинка. – Мне казалось, он есть везде. Бывают разные авторы и сюжеты, но набор персонажей почти не меняется. Кстати, ты – Мартовский Заяц.
— Не знаю, что это значит, но мне нравится. Лито, остановись! Мы не можем запрыгнуть!
«Я не удивляюсь, — подумал Данкмар. – Я уже ничему не удивляюсь…»
— Господин Хейдра! – окликнул Чинталли. Он добрался до чайника и оседлал его носик. – Благодарю вас. Вы можете быть свободны.
Первым сориентировался Кенсераль. Он выскочил на крышу балкона и пронзительно заорал:
— Арси! Держи его! Потому что я его не удержу!
Манифестация Первой Звезды была мгновенной и не сопровождалась никакими эффектами. Хлопнули крылья – тёмные, цвета грозовой тучи. Арсиэль взмыл в небо и рванулся наперерез Таурилю.