— Соратники! – повторил старый священник. – Вначале расскажу, что происходит. Из двадцати городских электростанций сейчас работают пять. Отключено всё уличное освещение, почти все камеры наблюдения и, что самое главное, страховочные поля высотных зданий. Я надеюсь, никто не забыл зарядить телефоны, и все сумели подключиться к спутникам.
— Так точно, — в один голос отозвались командиры отрядов. Дисайне глянула на Ирвина и вспомнила, как тот верховодил в школе. Тогда он был наглым и не очень‑то приятным парнем. Теперь Ирвин нервничал и успел всем надоесть своей заботой.
— Идут бои в Заречье, — продолжал отец–командир, — на Чётных улицах, у драмтеатра и мэрии. Проспект Первооткрывателей и набережная простреливаются врагом. Марйанне штурмуют лагеря подготовки боевиков и укрепрайоны в Аль–Лат и Серокаменном. В других местах их мало. Не рассчитывайте на чудесное спасение. Будьте осторожны.
Дисайне сдержала вздох. Неужели кто‑то из добровольцев ещё оставался достаточно глуп? Каждому нормальному человеку должно быть ясно, что марйанне там, где опаснее всего. Центральная больница стала военным госпиталем. Её территория огромна: за час не обойдёшь. Раненые всё прибывают и прибывают. Рано или поздно мицариты попытаются напасть на госпиталь, поэтому его охраняют шесть летучих отрядов, три взвода настоящих солдат – и двое бессмертных марйанне. «И это много», — повторила она про себя слова Ирвина.
Один из святых воинов стоял перед воротами, позади отца–командира. Дисайне старалась на него не смотреть, то есть смотреть не очень часто. Это было трудно. Но когда она начинала пялиться на марйанне, её почти сразу охватывала нервная дрожь.
— Летучим отрядам поставлена задача, — сказал отец–командир.
Дисайне напряглась.
— Вы отправитесь к Виргине, на Парковую улицу, — сказал Ленц. – Там есть школа. В школе собрали детей для эвакуации. Четыре часа назад туда отправились машины. С тех пор от них не было никаких известий. Вы должны выяснить, где машины и что с детьми. Если… – священник запнулся, — если дети ещё в школе, их нужно вывести в ближайшую церковь. На перекрёстке Парковой и Эйснер стоит храм Всех За Правду Павших. Там подземный бункер. Гарнизоном командует диакониса Негьон. Сама она выдвинуться не может, потому что гарнизон, по большей части, пожилые женщины… Будьте стойкими. Господь с вами.
Дисайне постаралась держаться как настоящий солдат – спокойно. Алина, стоявшая справа от неё, выдохнула сквозь зубы и прошептала: «Что‑то не так». Келвиш угрюмо хмыкнул. Дисайне покачала головой и посмотрела на марйанне. Она знала, что его зовут Чжэн Намгун, и что он переродился в суздальской генетической линии – теперь в жилах Чжэна текла русская кровь. Белокурый Чжэн не шелохнулся.
Отец–командир поднял руки и благословил добровольцев. Дисайне молча прочитала короткую молитву. Алина помолилась вслух.
Конечно, каждый из них мечтал проявить себя, сражаться с врагом, а не отсиживаться в тылах. Но каждый понимал, что летучие отряды пошлют в бой только тогда, когда не будет другого выхода. Территория больницы неплохо укреплена. Едва обученным добровольцам место здесь, под защитой высоких стен и пулемётных гнёзд. Почему на Парковую посылают их, а не профессиональных солдат? Не марйанне?
Ответ мог быть только один. Желудок Дисайне сжался, к горлу подкатила тошнота. Дисайне ненавидела себя за трусость, но не могла с ней справиться.
Госпиталь собирались атаковать.
Значительными силами.
— Разойдись! – заорал кто‑то издалека. – Разойди–ись!..
Добровольцы слаженно разбежались по сторонам. Марйанне повернулся и распахнул тяжёлые ворота одним мощным ударом. Ворота оглушительно заскрежетали. По улице, со свистом рассекая ветер, неслась грузовая авиетка – почти на бреющем, на уровне второго этажа. «Раненых привезли, — поняла Дисайне. – Из Заречья». Раньше машины экстренной помощи шли высоко и садились прямо у дверей корпусов или на крыши. Но при военном положении транспорту запрещено подниматься выше уровня деревьев… Авиетка села, из неё выскочили медбратья и одни за другими потащили носилки… Раненые стонали. У Дисайне темнело в глазах.
— Хван? – вдруг сказал марйанне, и его голос, как голос священника, был ясно слышен сквозь шум. Чжэн ловко обогнул врачей и широкими шагами прошёл вперёд. – Ты кого‑то притащила?
Дисайне заметила наконец вторую, седловую авиетку. Байк снизился, с него спрыгнула вторая марйанне – Хван Намгун, сестра Чжэна. На багажнике авиетки болтался пленный. Хван сволокла его наземь, держа за скованные за спиной руки.