Потом она резко тряхнула головой, будто сбрасывая с себя морок этого праздника, и решительно зашагала к машине. Она открыла дверцу и быстро села на пассажирское сиденье, сжав колени руками. Когда дверь захлопнулась, звук музыки мгновенно отсекся.
-Поехали,-тихо сказала она, не глядя в окно. -Просто увези меня отсюда.-она сказала это еще более глухо,еле слышно.
Машина такси мягко выкатилась с гравийной дорожки на ровное полотно шоссе. Звуки праздника, крики «Горько!» и навязчивый ритм оркестра остались позади, за тяжелыми воротами, которые медленно скрылись в зеркале заднего вида.Впереди была только ночь.
Темнота за окном казалась плотной, почти осязаемой, и только высокие дорожные фонари ритмично разрезали ее. Один за другим они проносились мимо, вспыхивая на капоте и мгновенно гаснув, оставляя после себя лишь мимолетные блики на лобовом стекле.
В салоне воцарилась та самая тишина, от которой не хочется избавляться. Она не была неловкой — она была необходимой.
Мэй прислонилась головой к прохладному стеклу, чувствуя, как внутри разливается странная вечерняя меланхолия. Это было то особое чувство, которое приходит только после долгого дня, полного притворства: густая, обволакивающая грусть, смешанная с облегчением.
Такси затормозило у входа в «», и меланхоличная тишина дороги мгновенно разлетелась вдребезги. Бар приветствовал агрессивным неоновым сиянием — вывески ядовито-синего и розового цветов пульсировали в такт тяжелым басам, которые доносились изнутри даже сквозь закрытые двери.
У входа толпились люди. Несколько парней в расстегнутых куртках шумно курили, пуская густые облака дыма прямо в лица прохожим и о чем-то громко споря. Чуть в стороне, в тени водосточной трубы, какой-то бедолага согнулся пополам — его организм явно не выдержал избытка коктейлей, и теперь он мучительно прощался с ужином.
-И это... то самое место, о котором все мечтают? -тихо спросила она, когда вышла из машины.
Тяжелые двери бара распахнулись с таким грохотом, будто их выбили ногой, и наружу буквально вылетела Хелен.
Эффектная брюнетка с копной непослушных волос и дерзким макияжем, Хелен явно была уже «навеселе». Её смех, звонкий и немного резкий, перекрыл шум улицы. Она поправила короткую юбку, едва не потеряв равновесие на высоких каблуках, и зажмурилась от свежего воздуха.
Хелен затормозила , едва не врезавшись в Мэй. Она бесцеремонно окинула её взглядом с ног до головы, и в её карих глазах вспыхнул азартный огонек.
На фоне яркой, экспрессивной брюнетки Мэй казалась почти прозрачной. Её светлые волосы отливали серебром в синем неоне вывесок, а всё лицо выражало крайнюю степень растерянности.
-Эй, Хелен, полегче! -крикнул Мэй ,рас смеявшись.Подруга схватила ее за запястье и они начали просачиваться сквозь толпу пьяных подростков.
Хелен ловко лавировала между танцующими, таща за собой ошарашенную Мэй, которая едва успевала переставлять ноги, чтобы не упасть.Они оказались у барной стойки. Хелен что-то крикнула бармену, перекрывая музыку, и уже через секунду в её руках материализовался высокий бокал с чем-то ярко-бирюзовым, украшенным ломтиком ананаса.
-Пей! -Хелен практически всучила напиток Мэй, буквально насильно вложив её пальцы в ледяное стекло бокала. — Это «Голубая бездна»,очень вкусно.
-По правде говоря…,-начала та.
Мэй посмотрела на бокал так, словно ей подсунули ядовитую змею. Она никогда не была в таких местах, не пила ничего крепче шампанского .Она сделала один уверенный глоток, потом второй.
Ледяная «Бездна» обожгла горло, но уже через минуту узел в груди, который стягивал её всё утро, начал распускаться. По венам разлилось тягучее, обволакивающее тепло, а мир вокруг перестал казаться враждебным. Страх отступил, сменившись странным, непривычным азартом. Мэй почувствовала, как ноги стали слегка ватными, а голова — непривычно легкой. Она посмотрела на Хелен и впервые за вечер искренне улыбнулась.
Хелен,не выпуская руки Мэй, потащила её в самый эпицентр танцпола.
Там, в густом мареве из неонового света и дыма, Мэй окончательно отпустила себя. Она двигалась в такт тяжелым басам, и её светлые волосы разметались по плечам, вспыхивая в лучах стробоскопа. Хелен танцевала рядом, задавая ритм, её движения были дерзкими и манящими.