-Ты же пил! -прохрипела Мэй, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. -Я чую запах... Тим, ты за рулем...
-Совсем немного, -бросил он, обходя машину и запрыгивая на водительское сиденье. Мотор взревел, откликаясь на его прикосновение.
-Всё-таки ты реально… придурок, — закончила она, бессильно откидываясь на кожаное сиденье.
Тим усмехнулся, бросив на неё быстрый взгляд через плечо, пока сдавал назад.
-Принцесса, ты сейчас явно не в том положении, чтобы читать мне лекции о морали. Сиди тихо и дыши.
Мэй послушалась буквально. Она высунулась в окно, подставляя лицо ночному прохладному ветру, который хоть немного приводил её в чувство. Волосы разметались по лицу, но ей было всё равно. Нащупав панель управления, она с силой крутанула ручку громкости.
-За рулем кабриолееееттааа! -внезапно во весь голос запела Мэй, фальшивя и смеясь одновременно. Она махала рукой в такт, распугивая ночную тишину спящих кварталов.
Тим на мгновение замер. Он посмотрел на неё — растрепанную, бледную, с размазанной тушью, но такую отчаянно живую. В свете проносящихся мимо фонарей её профиль казался магическим. Ее ,,не аккуратный нос’’ был ее изюминкой ,словно ведьма.Это было странное, пугающе теплое чувство, которое он поспешил спрятать за очередной ухмылкой. «Сумасшедшая», -подумал он.
К дому они подъехали, когда стрелка часов давно перевалила за полночь.
-Так, притихни, -шепнул Тим, выключая зажигание.
Мэй уже не пела, она полудремала, уткнувшись носом в обивку сиденья. Тим снова взял её на руки. Она была теплой и пахла клубникой,Тим уже привык к этому запаху.
Мэй в его руках что-то невнятно пробормотала и теснее прижалась к его шее. Тим замер на середине ступеней, когда кто-то из гостей обернулся в сторону лестницы, но темнота и свет софитов сыграли ему на руку.
Оставшись незамеченным, он проскочил в коридор второго этажа.
Тим ногой толкнул дверь её номера и вошел в полумрак, наполненный ароматом её духов и свежего постельного белья. Он небрежно, но на удивление аккуратно сгрузил Мэй на кровать. Она что-то пробормотала, раскинув руки по шелковому покрывалу, и окончательно провалилась в тяжелый сон.
В свете ночника она выглядела... иначе. Светлые волосы разметались по подушке спутанным облаком. Макияж безнадежно испортился: тушь отпечаталась на веках темными тенями, а помада была смазана.
Тим шумно выдохнул, глядя на неё. Оставлять её в узком, пропахшем ночью и приключениями платье было нельзя — она проклянет его утром, если проснется в этом «панцире». Он выругался про себя, открыл шкаф и выудил оттуда первую попавшуюся шелковую пижаму.
-Ладно, принцесса, считай это услугой за мой счет, -проворчал он, стараясь не смотреть на её открытые плечи.
Но когда он начал осторожно стягивать платье, его руки на мгновение замерли. Взгляд зацепился за то, чего он никогда раньше не видел .На бледной коже, прямо под левой грудью, там, где отчетливо билось сердце, темнела татуировка.
Это был изящный цветок, удивительно похожий на сказочный цветик-семицветик. А чуть ниже, огибая ребра, шла тонкая вязь букв на французском.
Тим, чьё детство прошло в частных школах, где французский вбивали в голову наравне с математикой, невольно прищурился, разбирая каллиграфический почерк:
«La vie est une toile blanche, n'aie pas peur d'y jeter toutes tes couleurs.»
Он замер, перечитывая фразу в уме.
«Жизнь — это белый холст, не бойся выплеснуть на него все свои краски».
Тим усмехнулся, но на этот раз без тени иронии.
Он аккуратно натянул на неё пижамную кофту, стараясь лишний раз не касаться кожи, которая казалась горячей. Его пальцы на секунду задержались у её ключицы, но он тут же отдернул руку.
Укрыв Мэй мягким одеялом до самого подбородка, Тим еще минуту стоял у кровати. Она спала, чуть нахмурившись во сне.
-Краски жизни, значит... -тихо прошептал он, направляясь к выходу. -Посмотрим, какие цвета ты выберешь завтра утром, когда проснешься с жуткой головной болью.
7 глава
Стук в дверь отозвалась в моей голове так, будто кто-то решил забить гвоздь прямо в мой левый висок. Я застонала, зарываясь лицом в подушку, но звук повторился.
-Уйдите... -прохрипела я, но собственного голоса почти не узнала.
Горло саднило, язык прилип к нёбу, а во рту было так сухо, словно я всю ночь жевала песок .Кое-как отлепив голову от подушки, я почувствовала, как мир вокруг совершил медленный, тошнотворный кувырок. Желудок тут же напомнил о вчерашних приключениях резким спазмом.
Я заставила себя сесть. Голова весила тонну и пульсировала в такт ударам сердца.Зачем я вообще пила ,так плохо мне не было никогда.