Выйдя из душа, я все-таки заставила себя дотянуться до фена. На улице уже не лето, и хотя южная осень была куда милосерднее северной, ветер никто не отменял. Заболеть сейчас было не лучшей идеей.
Я натянула свой самый любимый, объемный свитер — сегодня мне отчаянно требовалось что-то мягкое и теплое.На тумбочке завибрировал телефон. Уведомление от Хелен. Я упала на кровать и зашла в мессенджер.
Хелен: «Слушай, ты мне так и не рассказала, почему ты плакала с утра. Весь день об этом думаю.»
Я набрала ответ, чувствуя, как внутри снова всё сжимается.
Мэй: «Мама беременна».
Ответ прилетел почти мгновенно.
Хелен: «Что?! Ого... Ничего себе новости!»
Мэй: «У меня была такая же реакция. Только вот... я совсем не рада, Хелен. Ни капельки».
Хелен: «Почему? Это же... ну, маленький ребенок, новая жизнь. Это ведь здорово, разве нет?»
Я на мгновение замерла, глядя в потолок. Пальцы быстро забегали по клавиатуре.
Мэй: «Мне всё больше кажется, что мы окончательно отдаляемся. С каждым таким "радостным" событием мне здесь остается всё меньше и меньше места. Я хочу домой, Хелен. Домой. К нормальной жизни».
Хелен: «Я тебя понимаю, Мэй... честно. Но твоя мама точно любит тебя не меньше. Просто у неё сейчас новая глава. Мне кажется, ты слишком сильно скучаешь по прошлому. Ты за него цепляешься».
Я смотрела на эти строчки, и в груди стало холодно.
Мэй: «А что, если это прошлое -и есть моя настоящая жизнь? А всё, что сейчас -просто затянувшийся плохой сон?»
Хелен долго печатала, потом значок «печатает...» исчез. Ответа не последовало. Наверное, она просто не знала, что на это сказать.
Я выключила экран. В комнате стало совсем темно, и только тусклый свет фонарей падал на пол через щель в шторах.
Я открыла чат с Даной. Последние недели я писала ей почти каждый день, отправляя сообщения в пустоту ,Дана не появлялась в сети.Но в этот раз сердце пропустило удар — мои сообщения наконец оказались прочитаны. Две синие галочки .
-«Мэй, здравствуй. Это мама Даны. Прости, что долго не отвечали. Дану сбила машина. Сейчас уже всё хорошо, она идет на поправку, если не считать пары переломов и сильного испуга. Её телефон разбился вдребезги, мы только сегодня восстановили сим-карту. Дана скоро тебе напишет сама».
Я застыла, не в силах пошевелиться. В комнате как будто выкачали весь кислород. Дана. Машина. Переломы. Сказать, что я была в шоке — не сказать ничего.Что вообще за проклятие висит над этим миром? Что ни день — то катастрофа. Я жалобно простонала, закрыв лицо руками. Неужели когда-нибудь настанет день, когда у всех всё просто будет в порядке?Я сползла с кровати, натянула кеды и, не глядя в зеркало, вышла в коридор.
Внизу меня ждал Джордж. Увидев его в холле, я захотела развернуться и сбежать обратно к себе, но он окликнул меня прежде, чем я успела сделать шаг назад.
-Мэй, подойди, пожалуйста.-Ты куда-то собралась? -Джордж окинул меня внимательным взглядом с головы до ног, задержавшись на моих кедах.
-Я хочу сходить на пляж, -ответила я, глядя ему в область галстука.
-Понятно. Послушай, Мэй... -он сделал паузу.- Я понимаю, что ты скучаешь по отцу. Это естественно.Но я действительно хочу, чтобы мы стали ближе, -продолжал Джордж. -Я вижу, как тебе сложно привыкнуть к этому дому, ко мне. Я не виню тебя за это. Но прошу: не расстраивай маму. Она рассказала мне, что вы сегодня сильно поссорились. Пожалуйста, помирись с ней. Она очень переживает. Знай, что для меня ты -дочь. Я ценю тебя и хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.
Он взял стакан с водой, стоявшей на столике, кивнул мне и неспешно ушел в комнату.
«Я эгоистка», — эта мысль запульсировала в висках. Ко мне относятся по-человечески, меня пытаются принять, а я веду себя как обиженный ребенок. Слышу только свои страдания, лелею свою боль, не замечая ничего вокруг. Мне стало противно от самой себя.
Я вышла из дома, и порывистый ветер тут же набросился на меня, заставляя поежиться . С каждым шагом, с каждым метром воздух становился всё более влажным и соленым, пока наконец запах моря не заполнил всё пространство вокруг.Я спустилась по знакомой тропинке и вышла на «свой» пляж. Здесь всё было по-прежнему, за исключением огромного количества ракушек, которые шторм выбросил на берег — они хрустели под моими кедами, как осколки стекла.
«Море — это моё сердце, Мэй», — голос папы прозвучал в моей голове так отчетливо, будто он стоял прямо за спиной. Я закрыла глаза, позволяя ветру трепать волосы.
-Пап... -прошептала я, и в горле тут же застрял болезненный ком. -Помнишь, ты обещал, что всегда будешь там, где мы? Где бы мы ни оказались... Я так скучаю. Мне так тебя не хватает.