Я опустилась прямо на холодный песок, обхватив колени руками.
-Мама... она беременна, пап. У неё будет ребенок от другого человека. В нашем новом доме теперь всё по-другому. Я хочу вернуться назад. Хочу в нашу старую квартиру, хочу, чтобы мы снова поехали на ту шумную набережную, ели дурацкое мороженое и просто смеялись. Я хочу сказать тебе столько всего... Что я люблю тебя. Что я не ценила то время. Почему мы всегда понимаем это слишком поздно?
Соленые слезы текли по лицу, смешиваясь с морскими брызгами. Голос дрожал и срывался.Море сегодня было неспокойным. Темное, почти черное полотно воды тяжело вздымалось и опадало, словно грудь спящего великана. Волны с глухим рокотом разбивались о берег, выплескивая на песок кружево грязной белой пены, которая тут же исчезала, впитываясь в землю. Море не сочувствовало мне, оно просто было — огромное, равнодушное ко всем моим маленьким трагедиям, и это почему-то приносило облегчение.
Я сидела так долго, пока пальцы на ногах не онемели от холода, а небо не затянуло фиолетовыми сумерками. Море продолжало свой вечный разговор с берегом, и в этом шуме мне на мгновение почудилось, что папа действительно меня слышит. Что его «сердце» всё еще бьется здесь, в каждой набегающей волне.
Я смотрела на темную воду и понимала: море не знает, что такое «сон» или «прошлое». Оно просто есть. Каждую секунду — новая волна.
«Если прошлое -моя единственная жизнь, то я уже мертва», -пронеслась в голове пугающая мысль. «Но мои легкие горят от холодного воздуха, а ноги ломит от долгой ходьбы »Значит, я жива. Просто я пытаюсь дышать в мире, к которому еще не отрастила жабры. Прошлое не было сном, оно было фундаментом. Но нельзя всю жизнь сидеть в подвале, даже если там было уютно. Нужно строить стены дальше, какими бы чужими они ни казались».
9 глава.
Тьма была такой густой, осязаемой, что её можно было почувствовать на вкус — горький, удушливый привкус пепла. Я рванулся вверх на промокших от пота подушках, задыхаясь, словно из легких выкачали весь воздух. В этот миг из моей груди вырвался надрывный, тонкий детский крик, полный ужаса:
-Мама! Папа! Помогите!Где вы?
Сердце заполошно билось где-то в самом горле, мешая дышать. Я соскочил с кровати. Свет в коридоре был приглушенным, он дрожал и колебался, словно умирающее пламя свечи.
Я сделал шаг, и подошвы обожгло невыносимым холодом.
-Почему... почему так холодно? -мой голос сорвался на дрожь.
Я посмотрел вниз: мои босые ноги стояли на кафельной плитке, которая на глазах покрывалась колючим инеем, прораставшим сквозь камень, как плесень.
Вдруг тишину разорвал звук, от которого всё внутри превратилось в неподвижный лед. Пронзительный, захлебывающийся девичий крик. Крик, который я слышал тысячи раз в своих кошмарах.
-Сестренка! -закричал я, срываясь на бег. -Я иду! Слышишь? Подожди!
Я летел вниз по лестнице, спотыкаясь и хватаясь за перила, которые кололи ладони ледяными иглами. Внизу, в огромной гостиной, бушевало безумие. Панорамные окна были распахнуты настежь, тяжелые шторы метались на ветру, словно крылья гигантских птиц.В комнату плотными хлопьями валил снег, он кружился в мертвенном лунном свете, погребая под собой ковры и мебель.
На ослепительно белом снегу, ровными, пугающе четкими мазками, горели капли крови. Яркие, как лепестки алого цветка.
Она лежала в самом центре зала, прямо под холодным лунным лучом. Маленькое, хрупкое пятно в бесконечной пустоте. Вокруг неё растекалась темная, густая лужа, которая впитывала в себя падающие снежинки. Я рухнул на колени рядом с ней, и мои пальцы мгновенно стали красными.
-Проснись! Пожалуйста, Дэбб,проснись! -я схватил её за плечи и начал исступленно трясти. Её голова безжизненно моталась, светлые волосы слиплись от багровой жижи, а зеленые глаза смотрели в потолок -остекленевшие, пустые, навсегда неподвижные. -Дыши! Ну же, дыши ради меня!
Внезапно чья-то тяжелая рука с хрустом вцепилась в мое плечо и рванула назад. Я вскрикнул и обернулся. Надо мной возвышался отец. Его лицо было скрыто тенью, вместо глаз — две черные, бездонные пропасти.
-Это ты сделал, -прогрохотал его голос, от которого задрожали стены и зазвенели стекла. -Ты не пришел вовремя. Ты убил её, Тим!
-Нет... нет, я не хотел! Я не знал! -я захлебывался слезами, не в силах вынести этот голос.
В углу, на ледяном полу, скорчилась мама. Она мерно раскачивалась из стороны в сторону, вцепившись ногтями в свои волосы. Её глаза были огромными, белыми, абсолютно безумными. Она смотрела сквозь меня, шепча её имя, и этот шепот был пронзительнее и страшнее любого крика.