Я быстро выскользнула из ванной и, приоткрыв дверь в коридор, прислушалась. Тишина. Убедившись, что ни мамы, ни Джорджа, ни кого то из рабочих,я пулей пролетела в свою комнату и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной.
Я бросилась к зеркалу. Вид был тот еще: волосы спутались, глаза заспанные, на щеке след от подушки. Хотелось немедленно залезть под душ , но времени катастрофически не хватало. Я начала метаться по комнате, выуживая из шкафа джинсы и первый попавшийся джемпер, попутно кляня себя за то, что когда-нибудь я точно пропущу всё самое важное в жизни из-за своей непунктуальности.
В этот момент телефон на кровати завибрировал. Новое сообщение. От Тима.Я замерла с одним кроссовком в руке и нажала на экран:
«Слушай, принцесса. Если я вчера что-то наплел -забудь. Я был в стельку пьян и не отвечал за свой язык. Надеюсь, ты сама догадаешься уйти до того, как в доме кто-то появится».
Я перечитала текст дважды. «Забудь». «Был пьян». В груди что-то болезненно кольнуло и тут же сменилось глухой яростью. Значит, то, как он прижимал меня к себе, как шептал «останься» — это всё просто побочный эффект алкоголя ? Когда я вспомнила Тима на полу, в глазах на мгновение потемнело. Горло сдавило невидимой рукой, а легкие словно заполнились ледяной крошкой. Этот резкий запах перегара, эта безжизненная поза -всё это выбило из-под ног почву.
Мне снова было шесть. В доме пахло не уютом, а спиртом . Я помню, как зашла в гостиную и увидела маму. Она лежала на ковре, и её лицо было пугающе синим, почти восковым. Я тогда не знала слова «интоксикация», я просто думала, что мама превращается в лед. Кэтрин в тот вечер не было дома -она ушла до магазина.Мама не выходила из дома,только бесконечно плакала и пила.
Я помню, как мои пальцы дрожали, набирая номер скорой. Помню, как кричала в трубку, не в силах объяснить, что происходит.
Кэтрин вернулась, когда врачи уже уводили маму. Я никогда не забуду её лицо -смесь ужаса и вины за то, что её не было рядом.
В ту ночь, когда нас оставили одних в пустой, холодной квартире, Кэтрин заставила меня лечь в кровать. Она принесла старую книгу со сказками, хотя я понимала , что ей совсем не до чтения.
-Кэт? -прошептала я, прижимаясь к ней. -Мама замерзла? Почему она стала синей?
Кэтрин замерла, её рука, гладившая меня по голове, на секунду остановилась. Она глубоко вздохнула, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.
-Нет, маленькая, она не замерзла, -Кэт аккуратно поправила мне одеяло, подтыкая его со всех сторон. -Просто иногда взрослые теряются. Мама просто заблудилась и не может найти дорогу к нам. Но врачи дадут ей фонарик, и она обязательно вернется.
-А если она не найдет дорогу? -я всхлипнула, уткнувшись носом в подушку.
Кэтрин обняла меня так крепко, что стало почти больно, но этот холод внутри меня начал понемногу отступать. Она коснулась своим носом моего, как мы всегда делали в детстве -это называлось «птичий поцелуй».Мы представляли,что мы птички и мы целуемся клювиками.
-А ты не потеряешь дорогу ко мне?-тихо сказала я.
-Обещаю, Мэй. Мы всегда будем вместе . А теперь закрывай глазки. Завтра мы построим крепость из подушек и будем есть хлопья на завтрак, обед и ужин. Идет?
-Идет... -пробормотала я, засыпая под её тихое мурлыканье какой-то старой песни.
И вот сейчас, глядя на экран телефона с сухим сообщением от Тима, я почувствовала ту же самую пустоту. Только Кэтрин больше нет рядом, чтобы пообещать мне, что туман рассеется.
Я швырнула телефон в сумочку и с силой затянула шнурки. Ладно, Тим. Раз ты хочешь играть в «ничего не было», я подыграю. Но забыть? Нет, такое я тебе не подарю.
В дверь моей комнаты постучали-настойчиво, но вежливо.
-Да? -отозвалась я, лихорадочно выуживая из-под горы вещей свой медицинский халат.
-Мэй, я жду внизу. Вы ведь сегодня собирались на учебу? -донесся из-за двери спокойный голос Александра.
-Да, Александр! Извините, пожалуйста, я... я проспала. Буду через пять минут!
-Ничего страшного, -отозвался он с тем терпением, которое меня поражало. -У меня сегодня нет других планов, я подожду.
Пока мы ехали до колледжа, я извинилась еще раз пять. Мне было неловко перед ним ,хотя он и утверждал,что все хорошо.Когда машина наконец затормозила у главного входа, я выскочила из салона почти на ходу, бросив на прощание короткое «спасибо».На улице вовсю сияло солнце, но это была лишь красивая обертка: воздух был холодным. Я плотнее запахнула кожанку, перехватила поудобнее лямку тяжелой сумки и рванула внутрь.
В раздевалке я скинула куртку и набросила халат. Боже, он был ужасно мятый, будто я его жевала, но мне было плевать. Расписание в телефоне плыло перед глазами.Я подлетела к двери, задыхаясь, и на мгновение замерла, пытаясь унять дрожь в коленях. Собрав волю в кулак, я приоткрыла тяжелую дубовую створку.