-Здравствуйте, я бронировал номер,- устало бросил я на ресепшен.
Девушка за стойкой вскочила, сияя голливудской улыбкой в тридцать два зуба, и защебетала на безупречном английском:
-Конечно, сэр! Добро пожаловать. Ваши апартаменты готовы. Есть ли какие-то особые пожелания? Может быть, ужин в номер?
-Только паспорт верните, -я протянул ей документ.
Она быстро застучала по клавишам, внося данные в базу.
Поднявшись в номер, я даже не стал раздеваться. Просто рухнул на кровать поверх покрывала. Сил не осталось даже на то, чтобы закрыть глаза. Сон накрыл меня мгновенно, тяжелый и черный.
Утро. Просто утро. Незваное, холодное, как и все предыдущие, и как, кажется, все будущие. Я стою под душем, и вода стекает по телу, унося с собой не грязь, а остатки сна, надежд, каких-то чувств, которые вчера еще пульсировали под кожей. В голове пустота. Ни одной мысли, ни одной эмоции. Ноль. Просто оболочка, которая сейчас будет играть свою роль.
Завтрак, которого я не чувствую. Бесконечное количество документов, которые скользят под взглядом, не задерживаясь в сознании. Подписи, завещание. Слова. Чужие, непонятные.
И вот машина останавливается. Не у дома, не у офиса. Возле городского кладбища. Могилы, памятники, черные силуэты.
Похороны моей матери. На них почти никого. Несколько человек в черном, словно тени. И она. Лежит в гробу: светлая, иссохшая, с впавшими щеками. Веки закрыты. Ужасно худая, словно жизнь вытянула из нее всё до последней капли. И я. Стою, как истукан.
Люди по очереди подходят к гробу, кладут цветы -красные, белые, -бросают деньги. Несколько сухих слов от адвоката, который говорит о ней, как о бизнес-активе. Церемония закончена. Люди разъезжаются, оставляя после себя лишь ощущение холода .
Остался только я. Прямо как и в жизни. Все ушли. А я — стою. Надгробие. Могила, уже окруженная венками и букетами. И фотография мамы. На ней она улыбается. Счастливая. Та, которую я помню лишь по этим старым снимкам, а не по тем пустым глазам, что видел в последние годы.
-Мам... -мой голос хрипит, ломаясь. Я опускаюсь на колени перед холодной плитой.-Прости меня.
Слезы, наконец, обжигают глаза. Они горячие, как раскаленный свинец, и падают на застывшую фотографию, на её улыбку.
-Знаешь... мне стоило чаще приезжать. Я врал себе, что тебе нужен покой. Врал, что это ради тебя я держался подальше. Я должен был приехать. Должен был вырвать тебя из этого тумана, в котором ты жила.
Мой взгляд падает на живые тюльпаны, принесенные кем-то. И в голове всплывает её лицо. Мэй.
-Ты бы её полюбила, мам. Она такая... она видит то, чего другие не замечают. Ей больно, так же больно, как и мне. Она боится жить, боится дышать. А я… я не знаю, как сказать ей, что не все взгляды -приговор. Потому что сам всю жизнь жил под чьим-то приговором. Твоим? Отца? Себя?
Я прижимаюсь лбом к холодному камню.
-Ты ведь помнишь Дебби? Она тоже была похожа на тюльпан. Такая же хрупкая, яркая... Я не смог уберечь её. А потом не смог уберечь тебя. И теперь… теперь я снова один. С этим грузом, который не дает мне дышать. С этой виной, которая жжет меня изнутри.
Я беру себя за грудь.
-Как же мне быть, мам? Как мне жить? Я так устал. Устал от этой вечной борьбы, от этих чертовых секретов, которые отец прятал за твоим именем. Я хотел просто забыть. Просто… исчезнуть. Мне страшно, мам. Страшно, что я сломаю и Мэй.Что я и её научу бояться жить.
Я сижу так еще долго, пока холод не пронизывает до костей. Слёз больше нет. Только эта оглушительная пустота.Я сухо встаю с холодной плиты. Под ногами шуршат желтые листья -мертвая медь, доживающая свои последние дни. Город за оградой шумит, живет, дышит: я слышу гул машин и шуршание шин по мокрому асфальту, этот звук кажется мне невыносимо пустым и холодным В последний раз я оборачиваюсь назад, к фотографии, где она еще умела улыбаться.
-Я тебя люблю, мам. Прости. Я сделаю всё, чтобы ты... -голос обрывается. Громкое «гордилась» тонет в горле, превращаясь в колючий комок.-Ты поймешь,что я не виноват .
Тяжелые шаги разрывают тишину аллей. Я иду, не выбирая дороги, просто туда, куда ноги поведут . В такие моменты будущее кажется не просто туманным -оно кажется несуществующим. Черная дыра, в которую ты падаешь, пытаясь ухватиться за пустоту. К чему стремиться, если корень, который тебя держал, вырван?
Я дохожу до моста и опускаюсь на лавочку, чувствуя, как холод дерева пробирается сквозь одежду. Мой взгляд цепляется за фигуру у перил.