Девушка. Нелепая, яркая, словно вырезанная из безумного мультфильма. Ей едва ли есть шестнадцать. Кислотные волосы выбиваются из-под шапки, огромная оправа очков отражает свет фонарей, скрывая глаза. Она замерла в странной позе, высунув кончик языка, и яростно мазала кистью по холсту. Её пальто было усыпано значками, которые позвякивали при каждом движении, как маленькие колокольчики на шее шута.
Вдруг она замерла. Медленно, пугающе плавно она повернула голову в мою сторону. В вечерней мгле её очки блеснули двумя холодными лунами. Я спешно отвернулся, делая вид, что куст -самый интересный объект в мире.
-Эй, я видела, -голос у неё был яркий, пронзительный, как свист электрички.
Я не ответил, надеясь, что она просто говорит сама с собой. Но она подошла ближе, притаскивая за собой запах масляной краски и сырого ветра.
-Ты принес на подошвах слишком много серой пыли, -она склонила голову набок, и её очки съехали на кончик носа. Глаза у неё оказались неожиданно глубокими и серьезными. -От тебя пахнет солью и тишиной пустых комнат. Знаешь, у тебя за спиной сейчас огромная тень. Она тяжелая, да? Как будто ты пытаешься нести на плечах целый дом, который давно сгорел.
Тим вздрогнул. Холод пробежал по позвоночнику.
-Ты не понимаешь, о чем говоришь, -хрипло отозвался он.
Девушка хихикнула, и этот звук был коротким и острым. Она поправила сумку, обвешанную значками-глазами.
-О, я всё понимаю. Ты ищешь ответ в чернилах будущего, но там пусто. Ты думаешь, что будущего нет, потому что ты оставил ключи в том месте, откуда только что пришел. Но знаешь... -она вдруг прищурилась, и её тон стал почти шепотом. -Там, в твоем сердце , дрожит один нежный цветок. Он яркий, хрупкий, он скользит по тонкому льду и ждет тебя тут.Он ждет, когда ты перестанешь извиняться перед тенями и посмотришь на живых.
Она сделала шаг назад, растворяясь в сумерках.
-Не дай ему замерзнуть только потому, что ты решил превратиться в камень. Ему тоже страшно. А вместе бояться... как-то веселее, не находишь?
Тим подумал что она на голову больная и попробовал отвлечься от глупого монолога девчонки.Почему монолога?
Девушка действительно говорила будто сама с собой,а Тим просто молчал.
Она обернулась и быстро пошла прочь, оставив Тима в оглушительной тишине, нарушаемой только едва слышным звяканьем её значков. В кармане обжег бедро телефон. Там было сообщение от Мэй. На губах Тима появилась едва заметная, горькая ухмылка. Экран телефона то и дело вспыхивал от уведомлений -Виктория буквально забрасывала его сообщениями. Сначала это были соболезнования, вопросы, потом упреки, а теперь она, кажется, начала ссориться сама с собой. ки. Но Тим даже не открывал их. Весь этот шум казался ему бессмысленным дребезжанием.
Его взгляд снова и снова возвращался к одному-единственному короткому вопросу: «Как ты?».
-Глупая ты, Мэй... -прошептал он в пустоту,и улыбка мгновенно сползла с его лица. -Ты ведь даже не представляешь, под какой лавиной я сейчас стою. Я ведь сделаю тебе больно. Обязательно сделаю.
В этом была его правда: он чувствовал себя радиоактивным элементом, который разрушает всё, к чему прикасается.
Тим вызвал такси и вскоре уже был в отеле. Тишина номера давила на уши сильнее, чем плач на похоронах. Он открыл бутылку вина и выпил её в одиночку, прямо из бутылки , не чувствуя вкуса -только терпкую тяжесть, которая постепенно затуманивала разум.
Он снова открыл чат. Пальцы едва слушались.
-Эх, Мэээй... -протянул он, пошатнувшись и едва не задев столик.
Он не понимал, что происходит. Почему в его жизни, полной драмы, секретов и старой боли, вдруг появилось это странное, хрупкое существо? Что в ней такого? Она не была роковой красавицей ,она не была сильной. Она была... другой. Она была живой. И его безумно, почти до дрожи в руках, тянуло к этому свету, как мотылька на огонь, который его же и сожжет.
Палец сам нажал на кнопку вызова.
-Алло... -сонный, приглушенный голос Мэй раздался в трубке, и Тим замер, боясь пошевелиться. -Тим? Ты время видел? Где ты?.. Как ты?
На том конце провода послышалось шуршание постели. Тим отчетливо представил, как она садится в темноте, взволнованная и испуганная его звонком.
-Ты на улице? Я слышу шум машин... -в её голосе звенела тревога.
Тим стоял у панорамного окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Далеко внизу ночной Лондон жил своей жизнью: огни фар сливались в золотые реки, отражаясь в Темзе. Город казался огромным муравейником, в котором он был самой одинокой точкой.