-Эй эй потише ,цветочек .Я хочу доехать до моря и могу тебя подкинуть.-его голос был ровным,без единой интонации.Надо поучиться так относиться к проблемам, минуту назад он на кого то кричал , а сейчас улыбается и спокойно разговаривает.
Я уставилась на него и молча подошла к его машине ,усевшись на переднее сиденье.
Поездка была молчаливой. Салон его дорогого автомобиля был прохладным и пах кожей ,его парфюмом, очень тонким и дорогим. Я сидела,прижавшись к двери, глядя в окно на мелькающие пейзажи, а Тим сосредоточенно вел, его профиль был напряженным, но контролируемым. Единственным звуком был тихий шелест шин по асфальту и глухое гудение кондиционера. Мои мысли метались от недавнего ужина к предстоящей свадьбе.
Вскоре мы свернули с дороги и соленый запах моря стал ощутимее.
Тим привез нас на общественный пляж. Это был хаос-крики детей, завывания музыки из десятка разных колонок, десятки голосов, запахи пота, крема для загара и шашлыков.
-Почему так много людей?-я удивленно повернула голову на Тима .Он же кажется был не чуть не удивлен ,поскольку ответил :
-Бархатный сезон, что ты хотела?Выходи .-Тим заглушил мотор и окинул взглядом эту картину .
-Нет ,– сказал я вдруг, поворачиваясь к нему.-Это не то,я знаю одно место,давай я сяду за руль .Тим поднял бровь, удивленный моей внезапной инициативой.
-Ты водить то хоть умеешь?-сказал он и оглядел меня с головы до ног
-Умею.
-Цветок ,ты обязательно расскажешь где научилась водить .-сказал он,занимая пассажирское место .Наконец мы приехали.Одновременно мы вышли из машины и я начала идти к пляжу,Тим же послушно шел за мной.
Тропинка стала узкой, каменистой, усыпанной сухими водорослями и обломками ракушек. Мы шли вдоль кромки старых скал, поросших редким кустарником, с каждым шагом отдаляясь от шума и толпы. Мы преодолели небольшой каменистый выступ и перед нами открылось мое место.Здесь пахло только морем, водорослями и нагретыми солнцем камнями. Это был мой маленький, секретный мир, моя гавань.
Я остановилась , скрестив руки на груди, и посмотрел на него. Тим стоял рядом, его взгляд медленно скользил по пейзажу. Его лицо, обычно непроницаемое, на мгновение показалось более расслабленным, менее напряженным.
Я прошла чуть дальше, где песок был влажным и прохладным. Опустилась прямо на него, скрестив ноги, и обхватила колени руками, вглядываясь в спокойную рябь волн. Тим поступил точно так же: опустился на песок рядом со мной.Он сидел, подперев одну руку, и его взгляд был устремлен куда-то вдаль, на горизонт.
Наступила тишина, прерываемая лишь шумом волн и легким поскрипыванием песка под нами. В этой тишине, наедине с морем, напряжение ушло, уступив место чему-то более мягкому, более уязвимому. Я сама не понимала, почему, но мне вдруг захотелось говорить.
-Мой отец... он погиб в море-слова вырвались сами собой.Я не смотрела на Тима, продолжая вглядываться в волны. -Его корабль попала в шторм.С тех пор я... я чувствую, что море забрало его.
Я говорила медленно, без надрыва, просто констатируя факты.Говорила о страхе, о надежде, которая умирала долго и мучительно, о пустоте, которая осталась после него. Я сама не понимала, почему мне хотелось рассказать это именно Тиму.
Он не перебивал. Не издал ни звука. Я чувствовала его присутствие рядом, его напряженное внимание. Когда я замолчала, лишь шум волн заполнил собой паузу. Я наконец повернулась к нему. Его глаза были устремлены на меня, и в них не было ни насмешки, ни презрения, ни даже уже привычной холодности.
Тим отвел взгляд на море. Его челюсть слегка напряглась, а глаза стали еще более непроницаемыми. Он задумался, и это молчание было долгим, наполненным какой-то внутренней борьбой. Казалось, он взвешивал каждое слово, каждое воспоминание.
-Моя мать…-начал он наконец, его голос был низким, почти монотонным, лишенным всяких эмоций.-Она сошла с ума. Уже много лет находится в клинике в Лондоне. Я навещаю ее, когда могу.Она так и не смогла оправиться после смерти моей сестры.
-Моя сестра... она была младше меня на несколько лет. Она вечно болела и однажды упала ,будто потеряла сознание.На моих глазах. Я был там. Я видел все. Пытался растрясти ее ,но пульса уже не было .Я позвал родителей и они вызвали врача,который подтвердил смерть .Остановилось сердце,а потом я видел, как это сломило мою мать. Сначала она замкнулась, потом начала терять рассудок.
Я смотрела на Тима, и в моей душе поднималось странное, сложное чувство -смесь шока, уважения и чего-то очень близкого к пониманию, которое, казалось, перевернуло все мое предыдущее восприятие этого человека.