Тим бросил Джеймсу ключи от своей машины и, пригрозив как ребёнку, сказал:
— Аккуратно с ней, отвечаешь жизнью.
Джеймс пересказал его слова насмешливо и нарочно рванул к машине. Мы тоже заняли свои места, и я заметила, что у Тима изменилось лицо — он чуть погрустнел.
— Всё в порядке? — спросила я.
— Да, — коротко ответил он, и я замолчала. Тим, увидев это, добавил уже мягче: — Ты же мне всю ночь спать не давала.
Я повернула голову и протянула: — Чтоооо?
— Ты всю ночь говорила во сне, — он тепло улыбнулся.
— У меня такое бывает, прости, — ответила я с улыбкой. — Что я там говорила?
— Секрет, но мне понравилось, — сказал он и наклонился, поцеловав меня в губы — тепло и нежно.
— Кто тебе звонил? — не подумав, спросила я. Лицо Тима сразу потемнело; он отстранился и посмотрел вперёд. — Отец, — наконец произнёс он, — надо заехать в офис, разобраться с какими‑то бумагами.
Его внезапная перемена настроения показалась мне странной, но я ничего не сказала.
По приезде домой Тим вышел из машины, едва вылеза, сказал только: «Мне надо съездить по делам, не скучай», и запрыгнул в такси. Он даже не прокомментировал моё вождение — и это меня насторожило.
Захлопнув дверь, я окинулa взглядом особняк: что‑то будто изменилось, и мне стало легче на душе. Жизнь меняется — неужели у меня началась белая полоса?
Дома меня радостно встретила мама: она подлетела, крепко обняла и зацеловала в щёки.
— Милая, тебе всё понравилось? — спросила она.
— Это был чудесный день рождения, — ответила я. — Приехал Тим.
Мама удивлённо приподняла брови:
— Тим? Приехал? Какой же он сильный мальчик.
Настроение немного похолодело — да, Тим действительно сильный, у него сейчас тяжёлый период, и всё равно он сумел порадовать меня.
— Да, ты была права насчёт него, — сказала я.
Мама недоумённо посмотрела: — — Что? — она не поняла, о чём речь.
— Он очень хороший человек, — добавила я, но по коже пробежали мурашки — не от радости, а от маминого взгляда. Она смотрела словно сквозь меня, с каким‑то напряжённым вниманием.
— Знаешь, милая, — вдруг сказала мама, — сегодня я встречаюсь с женщиной, с которой раньше работала. Если хочешь, можешь куда‑нибудь съездить. Только предупреди, куда и когда.
— Хорошо, мамуль, — ответила я. Мама громко чмокнула меня в лоб, и я направилась в свою комнату.
В голове всё ещё вертелся Тим — его поцелуи, сильные руки, хитрая улыбка. Он словно сводил меня с ума, этот наглый парень. Куда он мог поехать? Я никуда не планировала идти: хотела выспаться и наконец отдохнуть. Как ни странно, все эти праздники ужасно выматывали — так хотелось тёплого кофе и мягкой постели.
Иначе
Двери офиса распахнулись, и Тим быстрым шагом вошёл внутрь. Поздоровавшись с администратором, он направился прямо в кабинет отца. Джордж весь день ковырялся в бумагах, рассеянно перебирая папки.
— Привет, отец, — бросил Тим и по‑свойски плюхнулся в чёрное кожаное кресло, рукой указав на седовласую секретаршу: — Принеси, пожалуйста, кофе.
Когда женщина в возрасте, цокая каблучками, вышла из за дверей, Джордж поднял на сына взгляд:
— Как давно ты приехал? Почему не сказал, что уезжаешь? — его голос звучал ровно, но в нём сквозило раздражение.
— Я должен был? — Тим выглядел спокойно, но внутри всё горело. Смерть матери ударила по нему сильнее, чем он успевал признать даже себе; мысли бешено прокручивались в голове: «Как это могло случиться? Что могло её расстроить, если состояние было удовлетворительным?» Он не понимал.
Ответ отца его не устроил. Джордж хлопнул по столу так, что папки подпрыгнули, и Тим вздрогнул; зрачки расширились. Отец подошёл ближе и дал ему резкую пощёчину. Схватив за ворот футболки, он наклонился к уху.
— Как ты смеешь со мной так разговаривать, щенок? — его голос стал устрашающе холодным. — Забыл, из‑за кого эта ... умерла? Ты виноват. Не смей плакать, как ребёнок.
Тим хотел сорваться, ударить, высказать всё, что накопилось, но сдержался.
— Не говори так о ней, — тихо, но с явной болью в голосе сказал он. Вены на шее выступили, кулак сжался.