— Ладно, Максим, давай я вещи уберу, и пойдём, — сжалилась Аня, вырвавшись из дрёмы спустя некоторое время.
Приподняв полы широкой шляпы, она огляделась, но сына на месте, где он должен был сидеть, не обнаружила.
— Максим?! — завертела головой Анна, пытаясь в толпе увидеть ребенка.
Но мальчик пропал. Аня полетела по пляжу, зорко всматриваясь в толпу отдыхающих и выкрикивая имя сына.
Нет.
Ушёл. Куда ушёл? Аня подбегала к людям, выясняя, не видели ли они мальчика четырёх лет, светловолосого, сероглазого, в красных плавках. Как назло, люди редко обращали внимание на кого-то кроме себя, и не оглядывались. Даже если и видели, ребёнок не отложился в памяти. Ну мальчик и мальчик, сколько их тут может быть? Комок подступил к горлу, и женщина понеслась к воде, продолжая звать сына, готовая расплакаться. Руки дрожали, дрожал и голос.
— Мама? — раздался тихий голос, заставляя органы перевернуться.
Аня посмотрела вниз, встречаясь со взглядом любимых глаз, и облегчение накрыло лавиной, придавливая к земле, заставило опуститься на колени, обнять светловолосую голову и прижать к себе. Когда страх покинул сердце матери, его место заняла злость. Женщина отстранилась от малыша на расстояние вытянутой руки, сведя брови к переносице.
— Ты почему ушёл?! А если бы тебя увели? А если бы утонул? Поранился? Да что угодно могло случиться! Ты где вообще был?! — яростно зашипела женщина, сверля мальчика строгим взглядом и крепко сжимая хрупкие плечики.
Мальчик сжался в испуге перед гневом матери. Оправданий не было, но всё же он скромно улыбнулся, протягивая руки, в которых было что-то спрятано.
— Что там? — растерялась Аня.
— Русалочка дала.
Ладошки раскрылись, и взору Ани предстало красивое украшение в виде закрученной раковины с чем-то на ней выгравированным. Символы были непонятны Ане, но странно близки.
«Может, иностранный язык?».
Глаза её скользнули по украшению. Для ракушки уж очень яркий красновато-пурпурный оттенок. Может, покрасили, неясно. Но Анна быстро вернула самообладание и вновь обратила строгий взор на сына.
— Что за русалка? Это, возможно, дорогая вещь, нельзя что попало брать у незнакомцев, — женщина погрозила ребёнку пальцем, продолжая тихо его отчитывать.
Мальчик надул губы и отвёл взгляд.
— А он сказал, что тебе понравится, и ты не будешь на меня так ругаться. Обманщик! Ты всё равно злишься! — Максим всхлипнул, расстроенный.
— Кто «он», солнышко?
— Русалка же. Дядя русалка. Я хотел поплавать, а ты не хотела... Я туда пошёл, — мальчик указал в сторону укромного закутка за валуном у берега. — Я уже хотел в воду пойти, а дядя русалка меня остановил, сказал обратно идти, и дал это, чтобы ты не ругалась... А ты ругаешься! — ребёнок явно что-то недоговаривал, потому что весь был мокрый. Всё-таки залез в воду.
Максимка снова всхлипнул, еле сдерживая слёзы.
— Ох, малыш, я не ругаюсь, я тебя отчитываю. Ты же должен понимать, как я испугалась. Спасибо за подарок, но больше не уходи от меня. Тем более, ничего не сказав. Я же люблю тебя, и очень расстроюсь, если тебя потеряю. Покажи мне, где встретил дядю, и мы его поблагодарим за ракушку, — Аня поцеловала светлую макушку, вмиг успокоив начинающуюся истерику.
Максим согласился с выводами матери, уверил её, что больше уходить без неё не будет и станет терпеливее. Аня посчитала, что, кем бы ни был тот мужчина, надо действительно поблагодарить его за то, что он уберёг её сына, и вернуть ракушку. Матери всегда страшно слышать, что некие дяди дарят маленьким мальчикам подарки — мир опасен, а люди попадаются те ещё звери. Но в данной ситуации всё говорило о добрых намерениях.
Когда мама с сыном завернули за валун, там, конечно, никого уже не было.
— Ну во-от, уплыл, — расстроенно протянул Максим. — Но он правда тут был.
— Ничего, этого стоило ожидать, пойдём, — Аня улыбнулась, уводя сына за собой, увлекая беседой об ужине и о том, чем они займутся вечером.
Женщина, может быть, и заметила бы блеск чёрных жгутов, струящихся по воде, если бы прошла чуть дальше, если бы была внимательнее...
***
Прошло ещё какое-то время с тех пор, как Анина ванная комната превратилась в лазарет. Денег критически не хватало. Лекарства дорогие, еды надо было много, да и самой как-то надо выживать. За время жизни с огромной полурыбой Аня пережила несколько моментов, которые удивляли её... и при этом поднимали внутри что-то, давно припорошенное временем и траурной скорбью. Но именно воспоминания о сыне вернули ту уверенность. Из всех ситуаций можно рассказать о трёх, которые имели наибольшее значение.