— Охотники, — поправил он. — Мы не пресмыкаемся, мы правим, — он гордо задрал подбородок. — Короче говоря, убери от меня это, — тонкий палец указал на тарелку с салатом.
Аня послушно взяла в руки тарелку, внимательно оглядела русала.
— И правда, неловко получилось. Я тогда принесу рыбу, — Аня наклонила голову. — А мне её жарить или варить?
— Делать что с ней? — серые глаза вновь смотрели с непониманием.
— Ну, готовить как? — растерялась женщина.
— Куда готовить? — всё ещё не понимал Исайа.
— Тебе её что, сырой принести? В кипящую воду перед этим не бросать?
— Люди такие странные... Зачем с ней что-то делать? Её же свежей есть надо. Ты мне тухлую нести собралась?
Теперь Аня вздрогнула от отвращения. Есть сырую рыбу... Какой кошмар!
— Могу я принести хотя бы мёртвую? Не могу смотреть, как она будет трепыхаться у тебя в руках, — поморщилась Анна.
— Только не валявшуюся, — пожал плечами Исайа, — А так даже проще, не нужно будет самому её убивать.
Второе: тритон только спустя несколько дней перестал дёргаться, когда Аня накладывала мазь.
Аня могла бы с гордостью сказать, что с этим капризным тритоном прошла огонь, воду и медные трубы. Мужчина громко ныл и жаловался, обвиняя несчастную Аню в жестоком обращении и в том, что данная мазь никак ему не поможет, а, наоборот, навредит. Аня лишь закатывала глаза, силясь не закричать на него. Вроде бы такой взрослый, а ведёт себя как капризный и избалованный ребёнок... Все трепыхания и бухтёж больше не от боли, которую Исайа на самом деле мог терпеть. Он не раз попадал в передряги и терял то чешую, то головные жгуты. Он остерегался настойчивых горячих рук — боялся, что эта странная ходячая принесёт ему больше вреда, чем есть сейчас, хотя Аня не делала ничего, что могло бы ему навредить. Исайа просто видел, на что способны ходячие, знал, сколько страданий они приносят морю, уплывал в панике от выбрасываемых отходов, выпутывался из огромных сетей, зажимал ушные плавники от рёва двигателей громадных кораблей — вонючих, страшных...
И вот, спустя несколько дней, Исайа привык к шершавым ладоням, цепким пальцам, жгучей мази и теплу кожи. Заметил, что края раны больше не рваные кровавые ошмётки — они медленно стягивались, покрываясь тонкой плёнкой. А ещё мужчина не раз замечал, что тёплые руки будто случайно останавливаются чуть дольше на здоровой чешуе, касаются прозрачных плавников. Он понимал, что любопытен ей, как и она ему. Исайа видел людей близко, приплывал к ним, хотя было запрещено — но не касался. Коснулся лишь однажды, когда подарил маленькому ходячему ракушку, что носил на руке в качестве браслета. Мальчик чуть не утонул, зайдя в воду по горло, но Исайа быстро вытолкнул его обратно. Тот сильно испугался — ещё и потому, что мать начала бы его ругать за то, что он полез в воду без присмотра. Подарив скромное украшение, Исайа заверил мальчика, что мама не будет злиться. Женщинам же нравятся украшения... по крайней мере, русалкам — точно. А мальчик попросил не говорить его маме, что он чуть не утонул. Исайа дал слово. Хотя и был уверен, что маму мальчика никогда не увидит. Того мальчика Исайа не мог испугаться.
Она другая — ласковая, но порой строгая. К её длинным волосам хотелось ещё раз прикоснуться, зарыться пальцами в эту паутину.
— Спрашивай, — громко произнёс Исайа, когда Аня закончила накладывать мазь.
Женщина убрала тыльной стороной ладони выбившиеся пряди и удивлённо посмотрела на русала.
— Спрашивай, говорю. Ты же никогда нас не видела. Что тебя интересует? Я не могу тебе отплатить за твою заботу, но могу удовлетворить любопытство, — когда тритон увидел горящие глаза и широкую улыбку, он на секунду пожалел о своем одолжении.
Женщина стала похожа на безумного учёного, которому только осталось взять в руки скальпель и препарировать свою жертву.
— Только не все сразу. Три вопроса. И отвечу на то, что посчитаю приемлемым, — поднял мужчина палец.
Когда всё было убрано, Аня села рядом на пол, привалилась спиной к чугунной ножке ванны, запрокинув голову, задумавшись. Столько вопросов... а выбрать надо всего лишь три. Так мало. Женщина молчала, лихорадочно перебирая варианты.
— Как ты со мной разговариваешь? Откуда знаешь наш язык? Под водой вы тоже разговариваете? — затараторила Аня.
— Это три вопроса, — заметив смущение женщины, Исайа ухмыльнулся. — На первый раз прощаю и приму за один. В древности русалки и люди жили в гармонии. Мы помогали людям в рыболовстве, указывали путь заблудившимся морякам, а люди в благодарность бросали в воду дары: драгоценные камни, золото, серебро... Мы часто разговаривали, и в знак признательности предкам не оставляли этого умения. А новые слова мы слышим часто, моряки довольно болтливы. А под водой голоса почти не нужны — у нас свои знаки и звуки. Хотя в основном мы всё показываем действиями, — мужчина надменно улыбнулся. — Следующий.