Когда они остановились у берега, Аня подвезла тележку ближе к воде, закинула скользкую мокрую руку себе за голову, помогая вылезти, усадила огромного тритона на холодную и гладкую гальку. В этой среде он был свой. Аня восхищённо любовалась им, но недолго — осознала: что-то не так.
— Исайа? — осторожно спросила Аня.
Но русал не ответил. Он встревоженно глядел на бушующие волны, вздымающиеся белой пеной, и мелко дрожал.
Тритон совсем забыл про свою спутницу — прикрыл глаза, вдохнул глубже и издал высокий, почти ультразвуковой крик-призыв. Аня зажмурилась, заткнув уши — настолько высокий был звук.
— Нет, — лицо мужчины исказила боль, и он рванул вперёд.
Подобно калеке, передвигаясь лишь на руках, он волок за собой длинный хвост. Аня наблюдала, боясь шелохнуться. Что-то было не так. Что-то определённо было не так. Он должен был радоваться, улыбаться и счастливо с ней прощаться. Ей даже благодарности не нужно было. Достаточно лишь того, что она спасла это загадочное существо. Коснувшись пальцами воды, Исайа тут же отдёрнул руку, словно обжёгся. Резко развернулся и посмотрел на Аню полными боли глазами.
— Сколько я пробыл у тебя? Ответь! Это важно! — кричал тритон, зарывшись пальцами в холодную гальку. — Как долго?!
Аня прикинула, посчитала на пальцах.
— Около месяца примерно, а что? Исайа, что не так? — испуганно спросила женщина, подойдя ближе.
— Что?! Что не так?! Посмотри сама! — тритон в ярости схватил её тёплую ладонь и рванул вниз.
Аня не удержалась на ногах и рухнула прямо к ледяной воде. Тут же попыталась вырваться, но морской житель крепко её держал, опуская кисть руки в холодную воду.
— Чувствуешь? Холодная… Ледяная. Поздно, очень поздно! Они уплыли, и я не могу последовать за ними, — мужчина прожигал её яростным взглядом, продолжая вздрагивать от осеннего холода.
Всё же он рыба только наполовину. Он не способен выжить в ледяной воде. Зрачки его были расширены, а в глубине самих глаз плескалась тоска. Аня поджала губы, тревожась за мужчину. Но Исайа не винил её в этом, он понимал, что не мог принять её доброту до конца, ища подвох, но осознавал, что она не удерживала его намеренно — лечила, пыталась помочь... Конечно, неясно, зачем ей это было нужно, она помогла ему, и привезла к морю, как обещала.
Анна вытащила свою руку из его ослабевших пальцев и пошла к телеге, вытащила намокший по краям плед, вернулась к тритону, закутала его, крепко обняла и прижала влажную голову к своей груди, как сделала бы это, будь Максим жив. Она найдёт в себе силы за двоих, как бы больно этому тритону сейчас ни было, она поможет. Не сможет отвернуться. Мужчина не реагировал — только слушал мерно бьющееся горячее сердце женщины.
— Значит, дождёмся. Холода закончатся, и они приплывут. Ты говорил, что они возвращаются. А ты будешь полностью здоров и встретишь их тут. Слышишь, Исайа? Я не брошу тебя! Да, моя ванна — не огромное море, но потерпи, ты встретишься с ними, — Аня припала губами к мокрым жгутам его волос.
Тритон отодвинулся от женщины, сощурился, недоверчиво сдвинул брови.
— Зачем тебе это? Люди уничтожают, люди губят и портят. Почему ты меня спасаешь?.. Уже второй раз, — Исайа вглядывался так, словно пытался вывернуть женщину наизнанку.
Аня глубоко вздохнула, подняла глаза в чёрно-серое небо, пытаясь увидеть что-то в облаках.
— Сын… — тихо слетело с сухих губ.
— Что? — не понял мужчина.
— Максим… Это мой сын, и он умер. Наверное, я это делаю ради него, ведь его спасти не смогла, — Аня посмотрела в такие родные глаза, и вновь нежно обняла холодное тело, стараясь не ассоциировать тритона с усопшим.
И они молча поехали обратно, скрываясь от света фонарей, редко пробивавших ночную тьму.
Глава 5: Морок
Мотвиенко принимала свою судьбу — ответственность за чужую жизнь — вплоть до весны. На другом конце города в старой хрущёвке другая молодая женщина боролась со своей совестью.
— У-у-у! — вой разносился на всю квартиру.
Должно быть, соседи подумали, что за стенкой завелась дворняга, но никто не посмел бы высказать Райке своё недовольство. Лучше перетерпеть, а иначе эта мегера вырвет руки и кое-куда запихнёт, да так глубоко, что не вытащишь и обратно не пришьёшь.