На миг мужчина заробел, но привычным движением извернулся, подставляя гладкий бок, покрытый чешуёй. Рана уже его не волновала, медленно стягиваясь по краям — шрам будет достаточно большой, и чешуя на этом месте не вырастет... но это лучше, чем помереть на берегу и быть в итоге съеденным чайками.
Женщина осторожно водила пальцами по хвосту русала и удовлетворённо улыбалась — его жизни больше ничего не угрожало, можно было уже не сыпать в воду антибиотик. Ещё немного опустив ладонь, Анна нащупала острые края плавника. Иногда она позволяла себе под видом осмотра раны задержать ладони чуть дольше. Исайа не мешал, всегда терпеливо ожидая окончания процедуры. Анна огладила основание бокового прозрачного плавника, залюбовавшись игрой света. Хотелось спуститься ниже, к самому кончику хвоста, но это уже было бы подозрительно. Наблюдавший за этим Исайа тяжело вздохнул и извернул хвост. Хвостовой плавник шлёпнул любопытную женщину по голове. Аня резко оторвалась от своего занятия, подняв испуганный взгляд на мужчину. Тот отвернулся к стене, наугад подцепив какую-то игрушку — кажется, это был кубик Рубика, — и стал крутить его в руках, словно все манипуляции ниже пояса совершенно его не касались. Аня улыбнулась и уцепилась за подаренную возможность. Ловко ухватившись за хвостовой плавник, она уселась на борт ванны, искоса посмотрев на лицо тритона. Нет, всё правильно, он позволял — сидел молча, лишь иногда можно было уловить беглые взгляды в её сторону. Женщина осторожно провела пальцем по всей длине перепончатого перехода, спицы были соединены тонкой, но прочной пленкой — точно такой же, как у обычной рыбы.
«Неудобно ему тут», — подумала Аня, поглаживая плавники.
Исайа давно уже не интересовался игрушкой, с участием наблюдая за женщиной, которая с особой осторожностью прикасалась к незнакомому ранее телу. Вот она уже остановилась у кромки на поясе, где заканчивалась чешуя и начинался торс, слишком схожий с человеческим. Аня, посчитавшая молчание знаком согласия, аккуратно прикоснулась к нему. Исайа и тут смолчал. Аня осторожно коснулась пальцами жаберной крышки. Как только женщина это сделала, крышка тут же захлопнулась. Анна отдёрнула руку и заглянула русалу в глаза.
— Больно? — поинтересовалась женщина.
— Нет. Но это одна из самых уязвимых частей, — со всей серьёзностью произнёс Исайа.
— Я осторожно, можно? — Аня заглянула в напряжённое лицо и, получив короткий кивок, вновь протянула руку.
Жабры раскрылись. Женщина коснулась пальцами их внутренней части — красновато-розовой кожи. Со стороны жабры под рёбрами казались отвратительным зрелищем — как если бы мужчину несколько раз полоснули ножом. Из головы не выходило сравнение с запихиванием руки в открытую рану. В какой-то момент тритон вздрогнул, и если бы Аня не убрала пальцы, то крышки жабр, скорее всего, прищемили бы ей пальцы.
— Эй! Предупредил бы, а то так и без руки остаться можно! — взвизгнула Аня, прижимая конечности к груди.
Исайа смотрел на Аню удивлённо, сжавшись всем телом и подтянув хвост к себе. Проморгавшись, тритон взял себя в руки и надменно посмотрел на «хозяйку».
— Довольна, ходячая? — как-то нервно хихикнул Исайа, вновь распрямляясь.
Аня широко улыбнулась и обтёрла мокрые руки о фартук, который теперь надевала, когда заходила к русалу.
— Да, спасибо. Это было интересно. Я теперь лучше понимаю, что и для чего у вас. — Аня улыбнулась, глянула на часы и ахнула: — Ой! Мне бежать надо! Так, надеюсь, по поводу телефона ты всё понял. Вечером мяса принесу, не понравится — рыбу дам.
— Мяса? — наклонил голову Исайа.
Анна закивала, уверила «гостя», что это вкусно, и умчалась.
Без Ани в квартире стало тихо и как-то неуютно. Исайа мечтал поплавать, за всё время пребывания он стал выглядеть болезненно и жалко. Мышцы затекали, и единственная возможность их размять — изворачиваться в неудобной посудине. Правда, Аня делала всё возможное, выволакивая мужчину на пол ванной, где он мог распрямиться, махнуть хвостом, изогнуть конечности. В моменты, когда Анна особенно резво перемещалась по вроде бы небольшому помещению, Исайа завидовал. Хоть эти две штуки, которые назывались ногами, выглядели для русала непривычно, странно и даже отталкивающе, он был бы не против иметь такие же, если бы была возможность размяться, почувствовать свободу.