— Выглядит очень аппетитно. Он сказал, что это рулет из яиц. Приготовь! — тритон взмахнул хвостом, и часть воды снова вылилась на пол.
— Блин! Исайа! Будь осторожнее, я снова вся мокрая! С тобой одежды не напасёшься. — Аня оттянула мокрую кофту.
— Так снимай её! Я до сих пор не пойму, зачем вам вся эта ерунда. Ладно, про улицу понял холодно... но дома-то? Тебя, кроме меня, тут никто не видит. — мужчина положил голову на бортик ванной, глядя на женщину снизу вверх.
В помещении стало неуютно, жарко и как-то... тесно. Аня много раз объясняла жильцу правила этикета, приличия и прочее... и каждый раз сталкивалась с одним и тем же вопросом, который ставил в тупик множество философов, мыслителей, учёных... Краткие два слова: «И что?».
Красная, как помидор, Аня стояла в ванной, не зная, как ещё объяснить порядок вещей существу, которое двадцать четыре часа в сутки проводит голым.
Голым.
Аня покраснела ещё сильнее, когда этот факт обрёл форму. Она ещё раз осмотрела гостя — словно впервые, словно он не жил у неё всё это время. Треклятое любопытство и отсутствие мужчины в течение очень долгого времени дёрнули за нужные ниточки, и фантазия стала сама дорисовывать образ. Тем временем Исайа поддел мокрую кофту обескураженной женщины, заглядывая под подол. Аня, почувствовав на животе холодные пальцы, дёрнулась, от макушки до пяток пробежало целое стадо мурашек.
— Ты почти ничем не отличаешься... — тритон вскинул палец. — Только этим! — русал достал из-под ванны анатомический атлас и показал на уже довольно отсыревшей и пожелтевшей странице ноги девушки. — Так что снова скажу: не вижу смысла в твоих тряпках. Да и мне интересно, покажи. Меня ты видела и уже везде трогала, — с игривым прищуром прошептал мужчина.
Аня съёжилась, смяла в руках многострадальную кофту, мотнула головой. Нет. Она так не может. Этот пытливый, выжидающий взгляд... Неужели она иногда так же на него смотрит? Что-то невнятно пробормотав, Анна ретировалась из ванной комнаты под недовольное мычание Исайи, который махал вслед злосчастной книгой по анатомии человека.
***
Вечерело. Анна, стоя перед дверью в ванную, всё ещё задавала себе вопрос: «Почему люди решаются на многое именно тогда, когда солнце покидает свой пост? Боятся?». В это время суток как будто чёрт тянет раскрыть свои желания и постыдные грехи, будто обещая сохранить врачебную тайну между пациентом и психоаналитиком. Ведь ночь — она такая, постоянно имеет дело с чокнутыми. Такой считала себя Аня — сумасшедшей. Стоит такая себе прекрасная дева перед входом во владения морского монстра.
Хотя какая из Ани прекрасная дева? Рожавшая женщина с фигурой, никогда не знавшей спорта, и жиденькими, хоть и довольно длинными блеклыми русыми волосами. А сейчас ещё и тяпнула для храбрости. Хотя... скорей уж, не для храбрости, а от глупости.
Коротко выдохнув, Аня постучала, как обычно делала, и зашла в ванную, застав Исайю за очередной попыткой собрать кубик Рубика — до сих пор это ему так и не удалось.
— О, здравствуй! — Исайа улыбнулся.
Аня скромно кивнула и поставила ужин тритона на угол ванны. Мужчина жадно схватил тарелку с аккуратно нарезанным яичным рулетом. Тритон не пользовался столовыми приборами, однако, послушав Аню, старался быть осторожным, но больше потому, что вылавливать из солёной воды куски еды было не очень приятно, нежели из-за соблюдения этикета. Подцепляя по одной штуке, он клал куски рулета в рот, причмокивая от удовольствия. Аня довольно улыбнулась, наблюдая за тем, с каким наслаждением русал ест её стряпню. Даже гордость за свои навыки поднималась изнутри. Анна села на пол, поставила свою порцию себе на колени, нанизывая кусочки на вилку и отправляя в рот. Только вот вкуса не чувствовалось, и кусок в горло не лез — волнение. Съесть Аня смогла всего штучки три, не больше. А в груди уже что-то грело.
Ели они не в тишине: Исайа любил почесать языком, когда был в хорошем настроении, так что за каких-то полчаса мужчина поведал о красоте кораллов под водой и необычных ракушках, которые на мелководье не встретишь.
Женщина кое-что вспомнила и убежала в комнату. Русал проводил её удивлённым взглядом, но Аня не заставила себя долго ждать, вернувшись с маленькой пурпурного цвета ракушкой с лазурными переливами и гравировкой на боку причудливо закрученной раковины.
Исайа удивлённо заломил надбровные дуги, рассматривая знакомую вещицу.
— Дом там, где твоё сердце, — прошептал русал, проведя по боку ракушки пальцем.