— Какой же ты эгоист, Исайа... Вроде уже взрослый тритон, а ума — как у несмышлёного дитяти... Несносный щенок! Как же я устал от твоей глупости и наивности. Ты… — Морок нервно пригладил волосы, вновь обретая самообладание. — Твои приказы бессмысленны, Исайа.
Исайа почувствовал себя потерянным. Что же произошло?
Марк гадко ухмыльнулся.
— Какой же ты недалёкий, принц... Мне даже жаль тебя. Ладно, у меня просто прекрасное настроение… Как же приятно видеть тебя испуганным, ты бы знал... Что? Не понимаешь, да? Ты, наверное, думаешь: «Почему он так себя ведёт? Почему не слушает?» Да потому что я ненавижу тебя, ненавижу всей душой. Поганое отродье... — Марк ударил по стеклу. Исайа вздрогнул и испуганно взглянул на его руку, где виднелся давно ему знакомый белёсый шрам.
Тритон помнил, как спрашивал Морока об этом шраме, ведь он никогда не видел пары наставника. Тот грустно отворачивался, уходя от ответа.
Взглянув на лицо своего визави, Исайа увидел отчаяние в его глазах.
— А я тебе расскажу, принц, расскажу... Я всю жизнь тебя ненавидел. О да... Я ждал момента, чтобы наконец избавиться от тебя, ведь с тобой носились, как с писаной торбой. Удивлён? Помнишь ту милую акулу? Да, это я её послал. Долго выращивал этого малыша, чтобы он наконец загрыз непутёвого принца, который так любил наблюдать за людишками. Но всё равно… Всё равно эта тварь не обратила на меня внимания! Я был рядом! Каждую чёртову секунду пытался утешить её, но всё было бесполезно — она меня не замечала, и в итоге просто назвала другом... — Марк ещё пару раз ударил кулаком по стеклу.
— Неужели ты… Ты говоришь о моей матери? — прошептал Исайа.
Догадка привела Морока в восторг.
— Да, я говорю об Амфитрите. Скажу больше, Исайа, я любил её всю жизнь, с тех пор, как меня привели к русалкам. Моя семья была изгнана за какие-то грехи, о которых я даже не знаю. И только мне разрешили остаться, невинному ребёнку... Твоя мать была добра, очень добра ко мне. Буквально проталкивала меня в ваше общество. Меня приняли только благодаря ей. Мы часто оставались наедине, и это были часы блаженства…
Глаза Морока словно заволокло дымкой, мысли прошлого грели его душу, и то, что он исповедовался перед сыном любимой, только сильнее разжигало пламя ярости.
— А потом на горизонте возник принц, твой будущий отец! Я всегда задавался вопросом: почему она? Ведь он мог получить любую русалку! Но нет, он позарился на моё сокровище... И как же я был разочарован, когда Амфитрита последовала за ним. Я хотел… — мужчина погладил ладонь, изуродованную шрамом. — Я пришёл к ней с распоротой рукой, но она уже смешала свою кровь с его. Она испугалась, увидев у меня этот порез, корила себя, извинялась и, несмотря на то, что твой папаша был против, сделала меня советником. Но скажи, дорогой Исайа, разве это жизнь? Наблюдать за любимой и не сметь и пальцем её коснуться? Скажи, выродок! — и вновь сильный удар сотряс несчастный аквариум. Тритону уже казалось, что стекло вскоре не выдержит и разобьётся. — Хотя не имеет значения, что ты об этом думаешь. Даже когда твоего отца не стало, она схватилась за тебя, как за последний оплот, как людишки за верёвку, когда тонут. Я хотел, чтобы она лишилась всего, что связывало её с ним. Но бесполезно. И я понял: я отберу последнее — её корону и ту силу, что у неё осталась. Раз она не может быть моей, пускай тогда останется ни с чем! — Морок махнул рукой, ознаменовав конец своего рассказа.
Исайа пытался обдумать полученную информацию. Его отца почитали и любили. Король был справедлив и благороден. Исайа не помнил его, но узнал о его делах и нраве от других подводных жителей, в том числе и от матери. Она говорила, что однажды её муж пропал. Короля искали, долго, очень долго, но русалкам нужен был предводитель, и Амфитрите пришлось взять бразды правления в свои руки. Поиски не прекращались несколько лет, пока Амфитрита не заявила, что с неё достаточно. Для королевы и всех русалок правитель умер.
— Ты убил моего отца? — прошипел тритон, расправив плавники. Ответом ему послужила жутковатая улыбка.
— Не оставил от него ни кусочка.
Тритон заметался по аквариуму, но толку от этого не было. Принцу стало не по себе: на что Морок готов пойти ради мести? Что он задумал? И что Исайе теперь делать? Он снова оказался совершенно беззащитным.
Морок вытащил из-под рубашки золотую раковину на цепочке. От украшения явственно веяло магией подводного народа.
— Моя королева, всё почти готово. Когда сойдёт снег у берега, возвращайтесь к утёсу. Мы отомстим за принца, — прошептал Морок в ракушку. Резко развернувшись, он посмотрел Исайе прямо в глаза, убрал магическое украшение под одежду. — А пока у нас есть время, дорогой принц, я знаю, как развлечься. Как зовут нашу милую гостью? Анна, я прав?