Тяжело осев на мокрый пол и прислонив голову к борту чугунной ванны, женщина протяжно выдохнула. Ощущения складывались такие, словно она целый день грузчиком отработала.
«Какой же он всё-таки тяжёлый!».
Прикрыв уставшие, покрасневшие веки, Аня задремала, вслушиваясь в наступившую тишину и втягивая носом морской запах вперемешку с осенним морозом. Полностью отдаваясь чувству почти выполненного долга, она не хотела вставать, двигаться или вообще думать. Всё же эйфория не могла продлиться долго — обязательства гнали. Заклеить окно, убрать осколки, придумать, как залечить рану... Забота о ком-то другом вытесняла мысли о личном горе.
Сзади раздался шорох, послышался тихий, почти неслышный стон. Аня насторожилась, боковым зрением пытаясь рассмотреть, что там происходит.
«А вдруг бешеный? Сожрёт — не подавится... Зачем я его только домой притащила?».
Мужчина что-то прошипел, потёр глаза, попробовал полностью выпрямиться... но ванна была маловата для таких манёвров. Хоть сама Аня легко помещалась в ней, но чугунная посудина не была приспособлена к содержанию рыбы размером с небольшую акулу.
Развернувшись всем корпусом и отодвинувшись от существа к другому краю ванны, Аня наблюдала, как мужчина понемногу приходил в себя. Тритон извивался и словно пытался всем телом ощутить воду, забраться, как под тёплое одеяло, шипя и рыча от боли в боку.
— П-привет… Вода нормальная? Может, нужно теплее? Или наоборот? — Аня постаралась начать разговор и сразу спросить о самочувствии, не давая шанса существу думать о чём-то другом, кроме его здоровья.
Тритон открыл глаза, прищурился от яркого света и мотнул большим хвостом, снова разбрызгивая воду. Глаза медленно фокусировались и пытались привыкнуть к освещению, а тело — удобнее расположиться в посудине.
— Что это за место? — хрипло отозвался мужчина... и тут же взвыл, прикладывая ладонь к ране.
— Нет-нет-нет. Не трогай, она только недавно кровоточить перестала. Я посмотрю, что нужно, и вылечу, только не трогай, — Аня оставила без внимания вопрос, обеспокоившись вознёй гостя.
Но, похоже, мужчину это не устроило. Он сурово посмотрел на забившуюся в угол Аню.
— Ты не ответила на мой вопрос! Что это за место?! Почему я в этой крохотной странной ракушке?! И кто ты вообще такая?! — тритон зашевелился с новой силой, разбрызгивая воду во все стороны. Он пытался спрятать свой страх за гневом, но Аня видела, как в серебряных глазах плескался ужас, первобытный такой... Казалось, сейчас это существо способно на всё, что угодно, чтобы защитить себя — неважно, что произойдёт, и закровоточит ли снова рана. Зрачки заполнили радужку, по лицу то и дело пробегала судорога напряжения, верхняя губа приподнялась, обнажая ряд мелких острых зубов.
Не в силах больше смотреть в эти испуганные глаза, так сильно напоминавшие ей о сыне, Анна обратила внимание на встопорщившиеся шипы там, где следовало бы находиться ушам.
— Тихо, тихо… Я не причиню тебе вреда. Ты у меня дома, меня зовут Аня. Мотвиенко Анна Андреевна. Вот, у меня нет никакого оружия, — Анна вытянула ладони вперёд, показывая, что её не стоит бояться, а у самой поджилки тряслись, — Я тебя на берегу нашла, ты там почти помер, — в конце Аня почти перешла на визг от волнения.
Мужчина немного успокоился, перестал скалиться и хлопать хвостом, и, вцепившись в края ванны, глядел загнанным зверем. От всех телодвижений рана вновь закровоточила, окрашивая воду в красный. Русал зашипел, вцепившись пальцами в края поврежденной плоти.
— Да не лезь ты пальцами, чёрт возьми! Как маленький! — Аня буквально фурией подлетела к тритону, даже не боясь, что он её сейчас и придушить может.
Мужчина не успел и слова сказать, вновь пытаясь «укрыться» водой и отстраниться от настойчивых рук незнакомки.
— Так, я сейчас сменю воду, а ты сиди тихо, ладно? Такая температура нормальная? — суровый взгляд вперился прямо в удивлённого мужчину. Тритон только и смог кивнуть, испугавшись неожиданной агрессии.
Аня начала возиться с тритоном, словно с маленьким ребёнком — развела его длинные руки в стороны, вытащила пробку, снова наполнила ванну водой и насыпала туда соли. Мужчина боязливо сжался, подминая конечности, прижал руки к груди, опасливо озираясь, и иногда скалился, если женские пальцы были слишком близко к ранению.
Измерив температуру воды, Аня удовлетворённо кивнула.
— Послушай, это последняя соль. Пожалуйста, не дёргайся. Я пока не могу поменять воду заново, если рана снова начнёт кровоточить. Надо будет закупаться, а денег и так немного. Я посмотрю, чем можно вылечить. Может, ты голодный? — как-то скомкано закончила Аня, вновь отводя взгляд в сторону.