– То, что ты описала, в моем понимании является эквивалентом существования. Да, мы два живых существа, дышим, едим, спим, но гарантирует ли это все ощущение того, что ты живешь?
– Ты имеешь в виду, что живешь не напрасно? Что в твоем существовании есть смысл?
Мужчина покачал головой.
– Не совсем так!
Девушка прищурилась и наклонила свою геометрически правильную голову чуть вбок.
– Поясни.
Андрей сделал несколько глубоких вдохов, собираясь с мыслями.
– Понимаешь, раньше у меня были какие-то мечты и цели, я постоянно чего-то хотел, строил планы. Потом постепенно мечты стали казаться глупыми, а цели бессмысленными. Тогда я понял, что всю жизнь мной двигало желание быть признанным. Я все время беспокоился о том, что подумают друзья, хотел, чтобы мной гордились родители. Но год за годом я мало-помалу начинал все меньше переживать из-за того, что подумают другие. Все вокруг, даже мой психолог, твердили, что это хорошо, ведь жить нужно для себя. А я не мог, понимаешь? Я понял, что просто так, не чтобы кого-то впечатлить или заставить гордиться, а для себя самого мне ничего не надо. Я ничего не хочу. Просто живу как-то по инерции, а внутри пусто.
– Прям совсем ничего не хочешь? Не верю! – громко возразила девчонка и швырнула в его сторону горсть камешков.
– Ничего! – упрямо сказал Андрей и угрюмо уставился на волнующееся море.
– Ну хорошо, ничего, значит, ничего. А как насчет страхов? Ты чего-нибудь боишься?
– Чего? Высоты что ли?
– Нет же! Я имела в виду страх умереть в одиночестве...или потерять всех близких из-за какой-нибудь трагедии. Скажем, если вдруг родители умрут, ты ничего не почувствуешь?
Мужчина озадаченно посмотрел на сирену, но та лишь внимательно глядела на него, ожидая ответа.
– Разумеется, почувствую, я же не психопат, – ответил Андрей, пожимая плечами, – Тут видишь в чем штука, потеряв родителей, я совершенно точно расстроюсь, но ведь я не живу с этой мыслью каждый день, потому что так с ума сойти можно. В повседневной же жизни, лишенной драм и трагедий, родители и я очень редко соприкасаемся. У них свои интересы и проблемы, у меня свои.
– М-хм, только у тебя никаких интересов нет, ведь тебе ничего не хочется, – уточнила сирена.
– Да-да, – инженер раздраженно закатил глаза, – Я пытаюсь сказать, что, если не брать во внимание теоретически возможные печальные события, то в общем-то мы друг другу и не нужны.
– И тебе от этого грустно?
– Мне от этого никак, – отрезал Андрей.
– Чего тогда злишься? – настаивала девушка.
– Я не злюсь! – сказал мужчина так громко, что сидящие вдалеке рыбаки оглянулись.
Сирена ухмыльнулась.
– Так и что же, ты даже своей собственной смерти не боишься? – спросила она.
– Представь себе, – буркнул мужчина.
– Ах, вот как! – торжествующе воскликнула девушка, – Тогда пеняй на себя.
Андрей повернул в ее сторону голову и только тогда заметил, что она держит в руках пистолет, который неизвестно где прятала до этого. Небольшой, черный – Макаров, скорее всего, насколько позволяли инженеру понять его скудные знания оружия. Сирена подняла руку перед собой и направила дуло пистолета Андрею в лицо.
– Так тоже не страшно? – спокойно произнесла она.
Мужчина не успел ни сказать что-либо, ни испугаться, как раздался выстрел. Оглушающий хлопок, и все вокруг потемнело.
Андрей пришел в себя от того, что ему в нос и рот заливалась вода. Горько-соленая и ледяная. Задыхаясь, инженер открыл глаза и отчаянно заработал конечностями. Тьма расступилась, когда его макушка поднялась над поверхностью воды. Большая волна снова накрыла его с головой, вынырнув, мужчина принялся яростно отплевываться, хватая ртом воздух. Андрей отрывисто покрутил головой по сторонам – на все 360 градусов он был окружен волнами. Сперва мужчине показалось, что он посреди открытого моря, на несколько секунд его охватила паника, и страх разлился колкой волной по всему телу. Потом же он понял, что различить находящийся перед ним берег ему плохо удается из-за струй дождя, обрушивающихся на морскую поверхность густым серым полотном. На деле оказалось, что суша находится в каких-нибудь трех сотнях метров от него. Среди потоков воды неясным силуэтом проглядывались выступы потемневшего от влаги песчаника.
Мужчина принялся изо всех сил грести в сторону спасительных скал. Дождь все усиливался, последние метров пятьдесят инженер плыл на ощупь – солнце окончательно скрылось за горизонтом, и в отсутствии искусственных источников света окружающее пространство погрузилось в темно-лиловые, маслянистые сумерки.