– Привет, есть планы на вечер? – спросила она, не глядя на Андрея, – Охота набухаться.
***
Леля покинула жилище Андрея в районе шести утра. Мужчина притворился спящим и лежал очень смирно, пока входная дверь тихонько не захлопнулась. После этого инженер проспал еще пару часов, но проснулся с таким чувством, что не смыкал глаз несколько суток. Голова раскалывалась, тело ломило. Мужчина умыл свое опухшее лицо, вычистил зубы только единожды и направился на кухню. Там он открыл нижний ящик кухонного гарнитура, достал оттуда невероятное количество предметов, оставленных ему хозяйкой квартиры, которыми инженер никогда не пользовался, вроде форм для запекания, просеивателя муки и чеснокодавилки. В глубине ящика, однако, обнаружилась искомая маленькая коробочка, нащупав которую Андрей испытал моментальный прилив сил. Это была упаковка болеутоляющего, которую мужчина запрятал в самый труднодоступный угол на крайний случай, и сегодня именно он и наступил. Мужчина с вожделением выудил из картонного плена похрустывающий блистер, выдавил сразу две таблетки и с жадностью запил их апельсиновым соком, опорожнив при этом половину литрового пакета.
Андрей опустился на корточки перед духовым шкафом, повернул рычажок включения и вытащил из его недр большой противень. Поднимая металлический поднос на стол, мужчина встал слишком резко и тут же об этом пожалел, на минуту потеряв способность слышать что-либо или видеть что-то, кроме темных кругов. Оправившись, он вытащил из морозильника коробку замороженной пиццы и отправил ее содержимое в разогревающуюся с уютным монотонным звуком духовку.
Ожидая, пока приготовится его завтрак, перетекающий в обед, Андрей достал из чехла свой ноутбук. Из дальней комнаты, служившей подобием кабинета, мужчина принес маленькую увесистую пластиковую коробочку – съемный носитель. Подключив устройство к компьютеру, инженер прошелся по содержимому, быстро найдя нужную папку. Это был архив фотографий за последние пятнадцать лет. Там были бесчисленные снимки с дружеских сходок и семейных праздников, перемежающиеся задокументированными величайшими достижениями Андрея, например, третьим местом в конкурсе ораторского искусства, в котором он участвовал на первом курсе. Мужчина провел добрых полчаса, пролистывая картинки, с которых на него глядел кто-то знакомый, но уже очень далекий. В конце концов, инженеру надоел этот заплыв в ностальгию, и он выключил компьютер прежде, чем у него возникло желание переслушать всю дискографию Placebo. У Андрея было несколько коробок со школьными альбомами, различными медалями и грамотами, мерчем групп, по которым он фанател в университете, и подобным. К счастью, все это богатство переехало к родителям, когда он перебрался в город Н., а значит, не было соблазна предаваться воспоминаниям каждый раз, когда накатывает очередной кризис.
Пицца показалась Андрею восхитительной работой итальянских мастеров, и только к последнему куску мужчина почувствовал все тот же, преследовавший его привкус горечи. Инженер не обратил на эту странность внимания и закончил трапезу, запив противный вкус остатками сока.
В ту субботу ему нужно было забрать вещи из химчистки на другом конце города. В молодости мужчина считал, что услугами химчисток пользуются только богатые люди или американцы, пока не испортил довольно дорогую рубашку, пытаясь вывести с нее пятно от шоколадного батончика Snickers c лесными орехами с помощью соды и лимонного сока, как посоветовали ему эксперты с «Ответов Mail.ru». Тогда-то инженер и понял, что пора бы уже отказаться от советских представлений о жизни, навязанных ему родителями.
Эту конкретную химчистку ему посоветовал коллега, и ее примечательность заключалась не столько в ней самой, сколько в пивном ларьке напротив заведения. Это было маленькое помещение, пропахшее дешевым пивом и сушеным желтым полосатиком, при входе в которое у посетителя непременно прилипала обувь к полу. Особенным эту лавочку делало то, что именно здесь продавались самые лучшие в мире свиные уши. Поначалу Андрей не поверил рассказам коллеги, когда тот нахваливал закуску. Свиные уши, подумайте-ка. Мужчина пробовал сие блюдо раза два в жизни и в обоих случаях нашел его схожим с соленой, слегка пикантной резиной. Однако же, коллега нахваливал уши с таким самозабвением, чуть не давясь слюной, что инженер решил-таки дать им шанс. И оказался на крючке. Закуска действительно была бесподобна. Ломтики были нарезаны так тонко, что едва ощущались на языке при первом попадании в рот. Магия же начиналась, стоило едоку начать жевать уши. Хрустящие и одновременно мягкие, в меру соленые и лишь самую малость острые. С каждым новым кусочком приходило понимание, что ничего особенного в них нет, совершенно простой вкус, но остановиться было невозможно. Запитые самым обычным Жигулевским, они превращались в маленькие фейерверки чистой радости.