- "Иными словами," - пробормотала Кирен, - "никакого Кентиара."
Калдан метнул раздражённый взгляд в окно, на сгущающийся полумрак. - "Где же этот чёртов Индекс? Или мне стоит спалить всю эту библиотеку целиком?"
- "Вы не посмеете!"
- "Ха. Испытайте меня. И я собираюсь сжечь дотла эту мерзость, что зовёт себя Зола, если только смогу заполучить её в свои руки."
У Кирен перехватило дыхание. Этот тип бы серьёзен.
- "Вы имеете хоть малейшее представление," - начала она осторожна, - "в какие огромные неприятности вы уже угодили? И кстати об этом, что вы надеетесь выгадать, держа меня своей заложницей?"
Он бросил на неё злобный взгляд. - "Подожди и увидишь."
- "Если вы причините мне вред, то Яраны объявят вам войну, а заодно, возможно, и Норфы с Бренданами и Даниорами. Они воспринимают мой ранг со всей серьёзностью, даже если вы - нет, и они ценят записи, хранящиеся в обители. Подумайте. В кого же мы без них обратимся?"
- "В способных творить свою собственную судьбу. Разве ты не понимаешь? Наше мёртвое прошлое служит нам оковами. Наше божество забросило нас эры назад. Разве мы ему чем-то обязаны? Даже спустя все эти годы, этот мир всё ещё нов, всё ещё открыт для нашего захвата. И в том, что он до сих пор не в наших руках, следует винить только лишь руководство Норфов. А что касается тебя, то что, если я возьму тебя с собой в Рестомир, э? Моему старшему сыну Грондину как раз нужна новая консортка. Он недавно раздавил в лепёшку последнюю."
- "Он такой толстый, что вынужден кататься по своему собственному дому в тачке, не так ли? Нет уж, не думаю."
- "Я не спрашиваю твоего согласия, девушка."
- "И вы думаете, мой дядя Джедрак согласится на такое?"
- "А что ему останется, если ты будешь в моей власти?"
Кирен с любопытством его рассматривала. Она придерживалась стиля академической дискуссии, в которых соперники могли противоречить друг другу, но при этом каждая сторона осознавала принципы базовой логики и разделала концепцию реальности, что связывала Кенцират в единое целое. Калдан же, казалось, жил в своём собственном мире, зависящем только лишь от его собственных амбиций и власти. Благодаря его летописцам, в голове у него полублеснула идея возможной короткой дорожки к креслу Верховного Лорда. Теперь же, однако, то, что казалось прежде простым, обрастало, похоже, такой же массой игл, что имел дикобраз. Она читала это по его тяжёлой, недовольной гримасе и растущему блеску пота на его бровях.
- "Я думаю," - сказала она беззлобно, - "что вам стоит проконсультироваться о подобных вопросах с Матроной Каинрон."
Калдан передёрнулся. - "Я не общаюсь со своей прапрабабушкой Катиллой, если только могу от этого уклониться. Она всё только надо мной смеётся."
Рука Кирен начала подёргиваться. - "Простите меня," - сказала она и зарылась вглубь своей куртки в поисках своего блокнота, только чтобы вспомнить, что уронила его в бездну за обителью.
Калдан за ней наблюдал. - "Что теперь?"
- "Тётя Тришен пытается со мной связаться. Мне нужно что-то, на чём можно писать."
Он нетерпеливо огляделся кругом. - "Это же библиотека, полная пергамента."
- "И я не намерена превращать любой из них в бумажные отходы, вот уж спасибо."
Но что ещё ей оставалось? На столе стояла бутылка чернил и чашка заточенных перьев. Кирен схватила одно из них, окунула в чернила и принялась писать прямо на столешнице. Калдан перегнулся через её плечо, тяжело дыша и пытаясь разобрать грубые каракули. Тришен обычно писала весьма изысканным почерком, но в этот раз её письмена дёргались по всему столу. Это, и неровности древесной структуры, почти уничтожили их связную транскрипцию.
Кирен отложила в сторону ручку и изучила результаты своего труда. - "У Глуши была засада," - дешифровала она. - "Да, и кто же мог такое устроить? Но Торисен её избежал. Он скоро будет здесь. С обнажённым Разящим Родню."
VII
Для авангарда Норфов день всё тянулся и тянулся как прежде. Речная Дорога была по большей части отремонтирована со времени землетрясения, что разрушило целые участки в прошлом году, но всё ещё приходилось оглядываться, остерегаясь неровных участков мостовой. Кто-то мог бы решить, кисло думал Торисен, что лошадям хватит здравого смысла, чтобы не ступать в дыры, но они, тем не менее, продолжали нуждаться в непрерывном управлении.
А между тем, мышцы болели, животы урчали, а глаза всё больше уставали от бесконечной, невыразительной, белёсой пелены, что их окутывала.