Из алтаря вышел отец Александр и, проходя к свечному ящику, спросил мужчину:
- Вразумляешь, Алексей?
- Надо, - сурово ответил мужчина. - Нужна профилактика, очень нужна.
ДВЕ ДОЛИ
С обеда зарядил дождь, сенокос остановился. Мой дядя, тракторист, не терпящий безделья, придумал сходить «забрести» пару раз бреднем. Напарником он кликнул соседа Федю. Я попросился с ними.
- Возьмем, - прохрипел сосед Федя, - ведерко таскать. Все, глядишь, рыбка лишняя в хозяйство.
Но дядя сказал, что я иду от нехрен делать, что и без рыбки буду хорош.
Жена дяди, тетя Еня, вынесла из чулана груду рванья.
- Живет бурлачить-то. А ты-то куда?
- Интересно.
- Ну сходи, сбей охотку.
Мы оделись и, как три каторжника (собаки отскакивали), пошли деревней, потом огородами к реке.
Нести бредень пришлось мне. Я радостно тащил его на плече. Перед глазами болтались куски осокоревой коры - поплавки.
С обрыва увидели внизу, на заливных лугах, озера. Спустились пока еще твердой глинистой тропинкой. Шли вдоль берега. Вода в реке лежала неподвижно, легкие дождинки не тревожили ее.
- Дождь с полден на двенадцать ден, - хрипел сосед Федя. - Перебьет тебе, Василий, весь заработок.
Река свернула в сторону - мы пошли прямо и у первого же озера раскрутили бредень, размотали мотню.
- Не боишься ты, Вась, ласкушки сколь заузил, - одобрил сосед Федя. - Мальчика в воду пошлем?
- Какой он мальчик, парень.
Мне было поручено идти сзади бредня, приподнимать мотню, чтоб не тащилась по дну и не порвалась. Так что я оказался необходимым. Я полез в воду.
- Сердце не замочи! - закричал дядя. - Выше сердца в воду не заходи, замерзнешь.
Но «замочить сердце» пришлось: там, где дяде было по грудь, мне по плечи.
- Ничего, молодой, - сказал сосед Федя. Он шел от берега, по колено.
Ноги вязли в иле. Со дна поднималась и расходилась белесая муть. Вода, теплая к вечеру, мягко поддавалась движению.
Дождь перестал, комары вылезли из своих укрытий и набросились на нас. Мы мотали головами, как запряженные лошади.
Видно было, как рыбки охотятся: маленькие рыбки за комарами, большие рыбы - за маленькими. То тут, то там всплескивала вода, и от всплеска в разные стороны стрекала рыбья мелочь. Мы поворачивались на плеск и сильнее налегали на палки.
- Есть, - говорил дядя, - должна быть рыбка.
- Чирей те на язык, - суеверно хрипел сосед Федя. - Господи благослови, должна быть.
Верхняя веревка с поплавками выгнулась полукругом. Перед ней вздрагивали и исчезали кувшинки, как будто их заглатывали. Траву и кувшинки у корня сгибала донная веревка с грузилами.
Мотня набивалась грязью, травой, головками кувшинок. Скользкий раздувшийся пузырь мотни стал даже в воде неподъемно тяжелым, как будто мы чистили дно, а не ловили рыбу.
Однако в выволоченном на пологий берег бредне местами поблескивало. Мы стали разгребать грязь, набрали из мотни несколько сопливых карасиков.
- Сглазил, Васька, - хрипел сосед Федя. - Одну грязь и кокоры чего волокчи? На уху не набурлачим.
Азарт охоты не пропал во мне. Я хватал тугих карасиков, обмывал их у берега, резал пальцы о прямые серпы осоки. Мелочь отпускал, глядя, как брошенная рыбешка шлепалась на воду, переворачивалась и уплывала.
Комары прокусывали одежду. Дядя предложил пробрести маленькое озерцо неподалеку. Надежда на него была плохая, но оно было чистое, без коряг.
Двенадцать метров бредня как раз хватило, чтоб боковым идти по берегам. Я опять шел посередине, два раза всплыл, чуть не бросил палку с привязанной мотней.
Уже стали сводить концы бредня, как мотня ожила, будто ее схватили и трясли изнутри.
- Есть! - крикнул я.
Они и сами поняли, что есть.
- Нижнюю выводи! - орал дядя на соседа.
Сосед Федя орал на меня, я тоже чего-то орал.
Они бросили палки и тянули, перехватывая, сгибаясь до земли, нижнюю веревку, обмотанную черной скользкой травой. Я толкал мотню сзади, боясь, что щука цапнет и отхватит руку.
Это действительно оказалась щука. Бредень она прорвала уже на берегу, когда дядя бил ее снятым сапогом. Федя колотил камнем, который, как он потом говорил, неизвестно откуда взялся.
Я ничего не нашел лучшего, как брякнуться на щуку животом. То ли спасая ее, то ли убивая. Дядя не сдержал замаха и треснул меня сапогом по спине. Федя замах сдержал, но, когда щука меня сбросила, ударил точно.
- Здорова, - заметил дядя. - Не столь длинна, сколь толста. - Он обувался. - Отожралась на карасях.