Федя издал испуганный крик - из порванной мотни вываливались, шлепая хвостами, круглые караси. Мы кинулись и за минуту наполнили ведро. Мелочь, какую брали при первом заходе, сейчас отшвыривали. Я подбирал и бросал в воду мальков.
- Плюнь, - сказал дядя, - все равно подохнут.
- Почему?
- Это озеро высохнет.
- Я в большое перенесу.
- Там своей мелочи пузатой хватает.
- На что она надеялась? - хрипел Федя. - Видно, с реки зашла, карасей лопала, а обратно - шиш. Значит, думала хоть пожрать вдоволь.
- А чего не жрать? - отозвался дядя. Он стягивал дыру в мотне. -Жри: кто знает, что завтра будет.
- Караси до чего жирны! - похвалил Федя. Он крутил рукой в ведре, как будто месил тесто. - А они-то что едят?
- Находят.
- Траву едят, - сказал я.
- Ишь, - захохотал Федя, - посади-ко нас на траву, друг друга жрать начнем.
- Сидели и не жрали, - сказал ему дядя. Встал. - Ну, давай! Еще бы такое озерко, и шабаш.
Такое озерко нашли. Их было много, высыхающих. Меня пожалели, я шел боковым. Сосед Федя, идущий на моем месте, жулил, не помогал волочь бредень, просто шел сзади. Он ждал щуку, вглядывался в толстое, сквозное тело мотни, процеживающее зеленую воду. Шли тихо. Зудели комары, да изредка стукала головой умирающая щука.
Задирая склоненную над водой траву, вытянули бредень. Карасей и на этот раз было много. Федя снял рубаху, завязал рукавом ворот, получился мешок. Я ходил по берегу и пинал мелочь в воду. Многие рыбки уже не перевертывались, уснули. На белые пятна их животов слетались комары. Снизу комаров хватали пока не попавшие в сеть рыбы.
- Полпуда, ей-богу, не меньше, - хрипел Федя. Он выдернул из своих брюк ремень, завязал мешок.
- Зажрут! - не выдержал дядя. Он чистил бредень, вскочил, яростно охлопывая шею и лицо ладонями.
- Ты их не яри, - посоветовал Федя, - отгоняй. Кровь почуют, разъярятся. Спутники запускаем, а комаров, мать-перемать (его тоже кусали), уничтожить не можем.
- А птицы чем будут питаться? - спросил я.
- Травой! - решил Федя.
- Пусть пьют, - сказал дядя, - лишнюю кровь отсосут.
- И то! - сказал Федя. - Пиявок я брезгую.
Я вспомнил, как они били щуку, и сказал:
- А привязать человека к дереву - до смерти искусают. Вот попробуйте. Вот хоть этим бреднем.
- Сам пробуй, - сказал Федя.
Еще забрели.
Темнело. Я окунал шею и лицо, спасаясь от комаров, а заодно греясь: в воздухе похолодало.
Бредень пришел пустой, если не считать мелочи, которую мы вытряхнули и оставили на берегу.
- А ну еще! - задоря нас, крикнул Федя.
- Да хватит вам! - не выдержал я. - Совсем уж обжадовели.
- В сам-деле, - согласился дядя, - набурлачились. Да и куда ее складывать, если еще.
- Рубахи снимем.
- Я не сниму, - злобно решил я.
- Тогда я штаны сниму, - решил Федя. - Что мне, в темноте-то по деревне и без штанов просквожу.
- Уходим, - сказал дядя, - Бог через раз улыбается.
Мы смотали на палки тяжелый бредень, понесли его: дядя спереди, я сзади. Кроме того, дядя нес ведро, я - щуку. Федя нес только мешок, потому что свободной рукой поддерживал штаны.
Дядя был выше меня, и с бредня мне текло на плечо. Я замерз.
- Сердце-то замочил, - упрекнул дядя, - дрожишь.
Как будто я был виноват. Он ускорил шаг.
Мы поднялись на обрыв. Сзади, на лугах остались высыхающие озера, полные рыбы. Тяжело шаркала сохнущая на ветру одежда. Комары отступились.
В деревне, в домах готовили ужин. Огонь под таганами давал отблеск на окна, как бы задернутые красными дрожащими занавесками. На дальнем конце деревни сухо и отчетливо щелкала колотушка ночного сторожа.
Пришли.
Хотели развесить сушить бредень, но Федя посоветовал оставить до утра.
Тетя Еня вынесла керосиновую лампу.
Стали, не переодеваясь в сухое, делить. Федя ногой потрогал щуку. Она слабо ущемила сапог.
- Неохота подыхать, - сказал Федя.
Дядя, хакнув, махнул топором.
- Отвернись, - сказал он. Я отвернулся. - Кому?
- Феде.
Феде достался хвост. Дядя отбросил голову в другую сторону, опрокинул ведро на траву. Рыба растеклась небольшим толстым пятном. Федя развязал рубаху. Дядя примерился и разделил кучу надвое. Рыба без-шумно и гладко подавалась под его рукой. Посмотрел, перекинул пару карасей слева направо, потом обратно.
- Смотри, Федь.
- Чего смотреть. Одно к одному.
- Отвернись.
Я отвернулся. Федя сказал:
- На парня-то надо. Слышь, Вася, парень-то лазил.
- В один дом, - сказал Вася.
Тетя Еня поддержала мужа. А мне и не нужна была рыба, я жил у них в гостях, но какая-то обида вдруг резанула меня.
- Ничего мне не надо! - крикнул я и убежал.