- Не надо.
- Ворон?
- Давай.
И как только Саша смог воспроизвести этот пугающий, даже какой-то деревянный, звук карканья, непонятно. Даже жутко.
- По триста лет живут.
- Шел я бором, коркал ворон на кудрявой, на сосне. Кудреватая миле-ночка приснилася во сне.
- Что такое? - обрывает вождь. Встает, читает благодарственную молитву и, не давая передышки, гонит на труды.
Все-таки Толя на десерт читает стихи, привязанные к географическим точкам остановок Крестного хода:
- Не по Корану, не по Торе учились мы с тобою жить. И дай нам, Боже, «Сальваторе» в Медянах еще раз испить. Это вино такое. Можете себе представить - испанцы в Медянах. И: хорошо тебе было в Мурыгино, ну а мне не совсем хорошо: там поклонницы нас замурыжили, и мурыжить нас будут ишшо.
- Толя, - сурово говорит вождь, указуя путь к источнику.
- Иду, - соглашается Толя. - А знаешь, как народ обзывает начальство: шишкарня, шишка, значит, бугор. Дожил я до послепенсионности, а для тебя все как школьник. Мы идем, мы поем, мы проходим по лесам и по полям. И Москва улыбается нам.
- А как же вятским не улыбаться. Обязаны москвичи, - поддерживает повар. - Спасские ворота Кремля названы по обретенной в Вятке иконе Всемилостивого Спаса. До того они были Константино-Еленинскими. А в соборе Василия Блаженного есть церковь Святителя нашего Николая Ве-ликорецкого. И вообще собор восемьдесят лет назывался Никольским.
- И вообще Москва стоит на земле вятичей. Однозначно! То есть, если кто ее начинает наводнять без приглашения, то вятичи имеют право сказать ему: «Куда прешь, холоп?»
- Ну-ну-ну! - осаживает вождь.
- А что ну-ну? Вот ты нукаешь, вот все мы такие скромняшки, а часовня деревянная в Слободском на сто лет старше знаменитых Кижей, и она же - самое древнее русское крепостное сооружение. Вот и ну-ну. «Гордиться славой предков не только нужно, но и должно», товарищ вождь!
* * *
Идем к источнику для последней проверки его готовности к приходу паломников. До этого говорили о сроках.
- Бояться ничего не надо, даже Страшного Суда, - заявляет повар. -Как? Конечно, он Страшный, но можно обезопасить себя от страха, воздвигнуть вокруг себя «стены иерусалимские». Страшный Суд - это же встреча с Господом. Мы же всю жизнь чаем встречи с Ним. Пусть страшатся те, кто вносил в мир мерзость грехов: насильники, педерасты, лесбиянки, развратники, обжоры, процентщики, лгуны массовой информации, убийцы стариков и детей, пьяницы, завистники, матерщинники, ворюги, лентяи, непочетники родителей, все, кто знал, что Бог есть, но не верил в Него и от этого жил, не боясь Страшного, неизбежного Суда. Вот они-то будут «издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную, ибо силы небесные поколеблются, и тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаке с силою и славою многою». Это у апостола Матфея. Так что увидим Господа, для встречи с которым единственно живем.
- Может, курящих пожалеет, - мечтает Толя.
Женщин тут нет в округе самое малое двенадцати километров, так что самый подходящий костюм для омовения - костюм Адамов. Даже забыли, что тащили жребий очередности погружения. Прочли «Символ веры», «Отче наш», «Богородице Дево», тропарь святителю Николаю и с Богом! Троекратно, паки и паки заново крестясь, во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Совсем не зябко, а радостно ощутить светлую холодную воду.
Прощай, милый источник, прощай, животворящая купель, прощай, по крайней мере, на год. А уж потом как Бог даст.
Тихонько идем обратно. Конечно, все наши разговоры о единственной нашей, любимой России. Опять повар:
- Когда на литургии слышу блаженства, особенно вот это: «Блаженны вы, когда возненавидят вас люди и когда отлучат вас, и будут поносить, и пронесут имя ваше, как безчестное, за Сына Человеческого. Возрадуйтесь в тот день и возвеселитесь, ибо велика вам награда на небесах», то я всегда не только себя к этим словам примеряю, а вообще Россию. Смотрите, сколько злобы, напраслины льется на нашу Родину. Великая награда ждет нас. Есть и еще одно изречение: «Не оклеветанные не спасутся», а уж кого более оклеветали, чем Россию? Так что спасемся.
* * *
- Солдаты в походе - вот что такое Крестный ход. А молитвы в церкви - солдаты в казарме, готовящиеся к боям за свою душу, за Отечество. «Мы идем - ад трепещет, - в который раз говорит отец Матфей. -И никаких таких знаков не надо искать. Мироточения эти. Да, знак. Но знак чего? Почему вы думаете, что к радости? Может, это предупреждение об испытаниях. Или пришли женщины: “Батюшка, мы на горелой сосне видели образ Божией Матери”. На горелой! Да если вглядеться, то везде можно любое увидеть. Образ им явился! Да кто мы такие, чтоб нам Образ явился?