Вечером приехал батюшка. Мы условились ничего ему не говорить. Он хвалил, что кругом выкошено и дорога к часовне сейчас просторная, а не узкая тропинка.
- Устал, полежу, - сказал он. Прилег и тут же встал. - Я же вам еды привез. И воды. Перелейте во флягу. И ехать мне уже надо.
- Батюшка, - попросили мы, - ну хотя бы на реку, хотя бы на полчасика сходим?
Он согласился:
- Да, дойдем. Хоть разуюсь, хоть по воде похожу. Ноги отдохнут. Сегодня три молебна, отпевание, еще крестил. Еще с рабочими за кирпичом ездил.
Мы пошли. Он впереди и так быстро, что мы еле поспевали.
- Какие молодцы, уже какую дорожку протоптали, - похвалил он.
Внизу я попросил:
- Батюшка, давайте сейчас свернем направо.
- Зачем?
И тут Георгий не выдержал и закричал:
- Сюрприз! Сюрприз!
И батюшка сразу все понял. Уже и Крест показался среди расчищенного пространства. Батюшка прошел по доске, вначале приложился ко Кресту и запел:
- Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое Воскресение Твое славим! - потом перекрестил родник, зачерпнул, напился, умылся. И все радовался: - Как милостив Господь, как милостив! Стали строить часовню, стали возрождать село, и родник открылся. Именно поэтому.
А назавтра батюшка приехал со всем необходимым для освящения. Привез и икону Святой Троицы. В домике развел кадило, и Георгий гордо нес его впереди. Пели молитвы. Пришли к роднику. Батюшка укрепил икону на Кресте.
- Здесь Троицкое, и родник, конечно, Троицкий.
Гребцы сегодня вновь работали, уже метали второй стог. Они, бросив вилы и грабли, пришли к нам. Почти все крестились.
Служили водосвятный молебен. С молитвою троекратно погружал батюшка серебряный крест в родник. Потом окропил всех освященной водой, сделав кропило из молодой осоки:
- Подходи под благословение.
Кто не умел, тому батюшка повертывал ладони, правая сверху, крестил, касался склоненных голов.
- Ну что, - весело спросил он, - вот придут антихристовы времена, сорвут с меня облачение, поведут на расстрел, а вам прикажут на меня плевать. Будете плевать?
- Да вы что, да как это так? - заговорили они. - Да мы разве не люди?
В этот день батюшка долго не уезжал. Мы еще раз сходили с ним к роднику. Уже с ведром. Зачерпывали из родника, и «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа» батюшка троекратно окатывал нас ледяной водой. И никакая жара не чувствовалась, и никакие комары даже Георгия не кусали.
- Ну что? - весело спрашивал батюшка. - Жить захотелось? А?
- Захотелось, - отвечали мы.
А когда мы провожали батюшку и подошли к часовне, над нами пролетели два аиста.
ГОРА ФАВОР - ГОРА СВЯТАЯ
Метанойя
И вот пятый раз я на святой Фаворской горе. За что мне, такому грешному, такая Божия милость? А нынче и вовсе полное счастье - быть на Фаворе в ночь Преображения Господня. Господи, Боже мой, помоги мне взойти на святую гору своими ногами. Не жалко мне ни шекелей, ни долларов на такси, но только дай, Господи, почувствовать усталость и счастье восхождения на Фавор.
Ведь все-все в мире свершается преображением. Преображается яйцо в птенца, семечко в травинку, облако - в дождь, тропинка - в дорогу, надежда - в свершение, мальчик - в мужчину, жизнь земная - в жизнь вечную... - все преображается и приближается ко престолу Божию. И как было бы славно, думал я, чтобы тысячи обветшавших ступеней Фавора, его серпантинное шоссе, помогли мне постигнуть это великое слово -преображение, по-гречески - метанойя!
Увы, увы, увы! У нас было время, чтобы пойти на гору Фавор пешим ходом, было. И наш водитель, молчаливый палестинец, забыл его имя, обещал остановиться внизу, чтобы нас выгрузить. Но вот гляжу, мы едем и едем, уже внизу огни Иерихона, а далеко огни Заиорданья.
- Матушка! - взмолился я. - Тех, кому трудно, пусть везут, но кто в силах, оставьте. На вершине встретимся.
Везущая нас матушка Ирина адресовалась к водителю, тот воздел к небесам руки, оторвав их от руля (автобус в эти секунды сам управлялся с поворотами), и что-то сказал. Матушка перевела:
- Он сказал: зачем же мучить ноги, когда еще полиция не перекрыла въезд?
Так что и пятый раз, возносясь на Фавор, я не мучил ноги. Но мучил сознание. Вот, думал я, вспоминая предыдущие посещения Фавора, сейчас умотают на серпантинах, вывалят у ворот в монастырь, скажут: на все двадцать минут. И обратно. И вдруг ликующая мысль охватила меня: сегодня же служба Преображения Господня, август, шестое число. По-современному - девятнадцатое. Я не говорю: по новому и по старому стилю, благодарный одной старухе-паломнице. Когда я сказал именно эти слова: «По старому стилю сегодня шестое августа», она сурово поправила: «Не по старому, а по Божескому».