На литургии в Троицком храме и он, и та женщина стояли в первых рядах. Женщина пронзительно взирала на священника, дьякона, певчих. И видно было, знает службу. И стояла в храме как строгая проверяющая. Первой, даже до детей, подошла к чаше. А мужчина все-таки к Причастию подойти не осмелился.
МУЖИЧКИ В ХРАМЕ
Название надо прочитать так: не мужички в храме, а мужички. То есть речь о женщинах в церкви. О таких, которые очень походят на мужчин. Никто не заставляет, сами омужичиваются. Идет в брюках, спокойно, смело идет. А то и вовсе в каком-то трико в обтяжку. Ведь срам! Не в дороге же, не на сельхозработах, не за грибами пошла.
Причем сейчас уже во всех храмах за свечным ящиком или при входе, в притворе, всегда есть широкие юбки или платки. И если уже не хватило ума подумать о том, что в церковь в непотребном виде идти грешно, так хоть опоясуйся прямо в церкви.
А то и вовсе идут без платка. Показывают свои волосы. Они у них в основном давно обтяпаны, видно, некогда с ними возиться. Но так прискорбно видеть коротко остриженную даму. Ведь не овца, которую стригут для получения шерсти.
Или это неистребимо в женщинах - нравиться, хвалиться нарядом? Хороша шляпка, надо ее нацепить. И в церковь в ней. Вроде и голова прикрыта, да еще и шляпой покрасуюсь. У Шмелева (по памяти): «Женщины в шляпах манерно крестились, женщины в платках истово прикладывались к иконам». А как в шляпе приложиться - поля помешают.
Признаюсь, что, бывая в храме, не могу иногда удержаться от замечания таким простоволосым женщинам в брюках. Стараюсь сделать это сердечно, ведь все-таки она в храм-то пришла. Может, не знала, что нельзя в джинсах. И могу сказать, что ни разу на меня не обиделись. И в самом деле, зачем им брать на себя такое позорное название: мужичка.
Для пущей убедительности сообщу, что в словаре великого Даля слово «мужичка» объясняется как «грубая, необразованная баба или девка». Или, того страшней, обзывали таких «супарень», то есть, опять же по Далю,«мужловатая женщина, мужиковатая девка».
И уж для окончательной правоты в этом вопросе помещаю цитату из Священного Писания, из Второзакония (22, 5):
«На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье, ибо мерзок пред Господом всякий делающий сие».
ЩИТ НА ВРАТАХ ЦАРЬГРАДА
Царьград, Византия, город императора Константина, Константинополь, Стамбул... Как ни назови тебя, а все стоит в тебе храм святой Софии, в котором крестилась святая равноапостольная княгиня Ольга, в котором слушали литургию русские послы и не знали, где они: все еще на земле или уже на небе. Здесь причастилась на дорогу в неведомую, но уже родную Русь сестра императоров Византии Анна, уезжавшая в жены Владимира, великого князя северной загадочной страны.
София! Обступили тебя как штыки исламские минареты, превратили тебя в музей, но как же рвется к тебе сердце, как хочется молиться на твои алтари и представлять, где же то место стены, куда ушел православный батюшка, вышедший с причастной чашей к молящимся, а в это время в храм святой Софии ворвалась турецкая конница. Ушел священник в камни, они сомкнулись за ним, спасая Тело и Кровь Христовы, и мы верим - выйдет батюшка и дослужит православную литургию.
С первого раза я не смог попасть в храм святой Софии. Три года назад я трое суток глядел с корабля на храм. Но на берег турки не пустили. Причем держали в Босфоре и брали за это деньги. За что? За то, что занимаем место на рейде. А не пускали почему? Не были согласны с нашей политикой в Чечне. Нынче они с ней согласились и пустили. А тех, кстати, кто ехал к ним за товарами, они пускали всегда. Но это к слову.
Махмуд
Нам дали причал. Понятно наше волнение. Вот он, Царьград. Где-то здесь шли к нему поставленные на колеса суда киевского князя Олега, где-то тут залив, в который опустили покров Божией Матери. И Живоносный источник. И церковь святой Ирины, в которой был Второй Вселенский собор. Все надо увидеть, успеть посмотреть за два дня. Огорчения начались сразу. В Стамбуле нет православных экскурсий. Нас встречал и стал сопровождать Махмуд, энергичный и безцеремонный. Интерес его был один: русский женщин! «О, - говорил он, закатывая глаза, - русский женщин - это конец света».
Но был у Махмуда и другой конек - это главенство и первенство Турции во всем. Конечно, в Турции все было лучшим: вино, рыба, масло, архитектура. Турция вообще была, по Махмуду, колыбелью цивилизации. То, что и Ева турчанка, это уже было понятно. Но когда Махмуд договорился до того, что и Великая китайская стена построена турками, мы начали смеяться. Махмуд, считая, что мы смеемся от счастья приобщения к Турции, продолжал: