Краб дромия
Вспоминаю один случай из своей практики. Это было в заливе Посьета к югу от Владивостока, на самой границе с Кореей, в августе 1926 года. Мы работали на борту парусно-весельной шаланды. Разобрали богатый улов трепанголовного трала. Здесь попались и раки-богомолы, и маскирующийся под носимой им на спине губкой небольшой краб — дромия, и также закрывающий от нескромных взоров свой панцырь, но уже не губкой, а створкой моллюска теллина плоский краб — «голова самурая» — дориппе. Дориппе есть что прятать: выпухлости и бороздки на его панцыре создают впечатление жестокого разбойничьего лица самурая, как их изображают старые японские картины. Несколько раков, похожих на обыкновенных речных, но гораздо изящнее, тоньше, стройнее, отсажены в отдельную баночку с морской водой, чтобы дождаться там своей очереди быть залитыми крепким спиртом и получить пергаментную, написанную тушью этикетку. В таком виде они должны доехать до Ленинграда и попасть там в руки специалиста по десятиногим ракам. Мы еще не успели применить соответствующие «усыпляющие» или «ошеломляющие» средства к разным нежным, способным либо развалиться на отдельные кусочки, либо выбросить наружу свои внутренности животным, вроде пестро окрашенных длинных червей — немертин или прославленных китайской кухней голотурий — трепангов; раки же могут подождать, им-то ничего не сделается, — думалось нам. Вдруг раздался резкий щелчок, похожий на звук от попавшей издалека в стекло пули. Звук шел от банки, где, казалось, довольно мирно сидели наши раки. Желая посмотреть, не лопнула ли банка, я осторожно взял ее в руки. В это время раздался новый щелчок, передавшийся кончикам моих пальцев, а поверхность воды в банке на мгновение как бы вскипела ключом. Тут я понял, что мы имеем дело со щелкающим раком альфеусом, который щелкает одной, более крупной клешней, чтобы выбрасываемой при этом с силой струйкой воды отпугнуть своего противника. Драки между самцами альфеусов, как приходилось наблюдать, кончаются гибелью одного из них, который пожирается победителем.
Краб «голова самурая»
Рак-щелкун альфеус
Альфеусы прячутся в различные щели и укромные уголки среди камней и водорослей. Тот, кто приближается к жилью альфеуса, получает струю воды в качестве предупреждения. Звук у альфеусов можно назвать «побочным продуктом», потому что они глухи.В губках и известняках альфеусы селятся десятками и сотнями, укрываясь в их отверстиях. Приближение к такому поселению альфеусов мнимого или действительного врага вызывает шум, равный по мощности шуму при заклепывании котла.Наполовину сухопутный краб оципода крупноклешневая, живущий на Коромандельском берегу Индии в норах на пляжах, исполняет на большей из двух своих клешней, снабженной особыми зубцами, стоя на пороге своей норки, целые сонаты из стрекочущих звуков.Способны издавать шипящие, свистящие и лающие звуки крокодилы, гортань которых обладает голосовыми связками. Хрюкают и рычат, особенно будучи пойманы, морские черепахи.А. И. Минеев рассказывает в своей книге «Остров Врангеля», что в спокойном состоянии моржи не кричат под водой, но раненый морж иногда трубит под водой, и тогда его «гукающий» рев хорошо слышен наверху.
Краб оципода крупноклешневая
Далеко разносятся могучее дыхание, всплески и прыжки китов. Громко ревут в проливах между островами Арктики вооруженные винтообразным бивнем нарвалы.Свистят, пересвистываются между собой дельфины, как охотясь, так и в момент тревоги. Пересвистываются и самки дельфинов со своими сосунками. Звуки дельфинов бывают таких высоких тонов, что не все люди их воспринимают, это почти ультразвуки.А. Г. Томилин наблюдал, что черноморские дельфины-белобочки издают разнообразные звуки дыхалом, снабженным сильной мускулатурой. Звуки эти напоминают получаемые с помощью детской картонной открытки-пискульки, манка на рябчика, кряканье уток, крик кошки, кваканье. Окруженные сетью дельфины испускают тонкий писк, слышимый на палубе ловящего дельфинов судна и еще лучше воспринимаемый нырнувшим в воду человеком. При писке под водой видны пузырьки воздуха, выходящие из дыхала. Продолжительность каждого отдельного писка около 2 секунд, промежутки между звуками могут быть всего 1 — 2 секунды, а общая продолжительность звучания составлять десятки минут.Гидрофон — «подводные уши», широко применяемый в современном мореплавании прибор для прослушивания раздающихся в воде звуков, будь то звуки винтов подводных и надводных кораблей или специальные подводные сигналы. Уже к концу первой мировой войны слухачами-гидроакустиками были приобретены навыки распознавания при помощи гидрофона звуков, происходивших от движения конвоя судов, работы винта миноносца, движения подводной лодки и даже от покачивания на дне моря затонувшего корабля. Первое время принимали шум, производимый движением рыб, дельфинов или китов, за шум винтов подводной лодки, но быстро научились различать безобидные звуки от действительно угрожающих, хотя бы и ослабленных малым ходом противника или большим расстоянием.Научились, но не до конца, не в полной мере, как показала следующая мировая война.Оказалось, что шумы от действовавшего сжатым, воздухом двигателя японской «живой торпеды» или «торпеды-самоубийцы», этого опаснейшего врага надводных кораблей, были практически неотличимы от шумов, производимых движением косяков рыб. Крупная японская подводная лодка дальнего, океанского, действия выпускала эти торпеды, снабженные крохотным перископом и имевшие экипаж из одного самоубийцы — «камиказе», в нескольких милях от кораллового атолла, в лагуне которого стояли корабли США. Узкий, извилистый и прегражденный коралловыми «головами» вход в лагуну делал командование кораблей беззаботным, а гидроакустическая вахта на кораблях развлекалась подводными биологическими шумами и, главное, привыкла к шнырянию стай рыбы по лагуне и по проходу между океаном и лагуной. Учли ли это японцы при выборе и регулировке двигателя или это было совпадением звучаний, но американцы не могли понять причины гибели подряд нескольких кораблей, пока случайная авария на рифе японской «живой торпеды» не выдала тайны. И в наши дни гидроакустики в Средиземном, в Желтом морях, в южнокитайских и индомалайских водах бывают порою озадачены подводными звуками биологического происхождения.Первые гидрофоны можно было применять, только остановив корабль или сильно замедлив его ход; звуки, создаваемые потоком воды у приемного отверстия гидрофона, заглушали все остальные. Было известно из произведенных тогда же опытов, что тюлени, которых пытались обучать охотиться за вражескими подводными лодками, прекрасно слышат на своем самом быстром подводном ходу. В результате изучения устройства ушей тюленей гидрофонам дали новую форму, что очень улучшило их действие.Интересно, в связи со сказанным, познакомиться с некоторыми особенностями устройства органов слуха у водных млекопитающих.Ушная раковина есть только у ушастых тюленей, которые немало времени проводят на суше. У китов наружное отверстие слухового органа очень уменьшено, у усатых китов оно даже полностью закрыто; у обыкновенных тюленей своеобразная трубковидная ушная раковина втянута под кожу, причем давлением воды слуховое отверстие закрывается, а при выходе из воды оно раскрывается с помощью мышц. Слуховые косточки водных млекопитающих крупны и толсты, чтобы противостоять, очевидно, большой энергии звуков в воде. Евстахиевы трубы открываются не во время глотания, как у сухопутных зверей, так как при этом вода могла бы проникнуть в барабанную полость, а при дыхательных движениях, поскольку дышат водные млекопитающие, конечно, только на поверхности воды, в воздухе.У зубастых китов костный лабиринт уха не соединен жестко с остальными костями черепа, как у остальных млекопитающих, а акустически изолирован от черепа воздушными полостями и пористой костной тканью. Это устройство позволяет зубастым китам разобраться, откуда идет в воде звук. Будь костный лабиринт китов непосредственно соединен с черепом, кости черепа передавали бы звук лабиринту со всех направлений одинаково.Что касается рыб, то они, как уже говорилось, воспринимают звуковые волны в воде (не в воздухе; в воздухе рыба глуха, ей нечем воспри