Он вытащил из кучи железа наручи старшего из бандитов, минуты две рассматривал, хмыкнул и уже более быстро осмотрел остальные пластины доспеха. Сабли крутил в руках тоже долго, а на ножи и дротики едва взглянул.
— Что ж, — наконец он озвучил своё решение, — готов всё это у вас купить за тридцать зеолов и четыре солда.
Сказано это было таким тоном, словно человек примерился, забил гвоздь и всё. Я не стал кочевряжиться, и своё слово тоже попытался сказать коротко и веско:
— Согласен.
— Сейчас принесу деньги, — он кивнул и вышел, а появившийся из‑за стеллажей такой же квадратный мужчина, но гораздо моложе, стал быстро убирать всё со стола и уносить.
Кстати, один из комплектов доспеха когда‑то изготовил лично он сам, но увидев изменённое клеймо, промолчал. Об этом я узнал гораздо позже, а сейчас оглянулся на своё окружение посмотреть, чем они озабочены. Илана находилась рядышком, задрала носик и стояла как статуя. Мальчишка–проводник широко раскрыв рот рассматривал выставленное на продажу железо, а Фагор вел себя, как и положено рабу в оружейной лавке: стоял у двери, держал руки перед собой и смотрел в пол.
— Пересчитайте, — оружейник внес деревянную коробку со стопками золотых и серебряных монет.
Быстро сосчитав монеты в стопках и умножив на их количество, уже через десять секунд знал, что всё там правильно, перекинув наличность коробочки в мешок.
— Всё правильно, благодарю, — слегка поклонился ему.
— Вы разве успели пересчитать? — он широко открыл глаза и смотрел на меня удивлённым взглядом.
— Конечно, даже могу сказать, сколько и каких монет там было.
— Поразительно, — тихо промолвил он и поклонился, — Я вас тоже благодарю.
Уже собираясь уходить, вдруг спросил у него:
— А не подскажите, мастер, кто из кузнецов мог бы выполнить работу из моего металла и по моим чертежам?
— Не понял, по вашим что, простите?
— По моим рисункам.
— Из вашего металла и именно по вашим рисункам, я правильно понял? — теперь он смотрел на молодого, вероятно, аристократа взглядом очень удивлённым.
— Совершенно правильно.
— Простите, как ваше имя, уважаемый?
— Рэд Дангор, — ответил я.
— Рэд Дангор? — он прислушался к звучанию моего имени и фамилии, повел плечами и поджал губы, — Такую работу я сам могу выполнить. Начинаю трудиться с рассвета и до полудня, так что милости просим.
— Я приду к вам послезавтра, с рассветом. До свидания, господин Крон.
— Жду вас послезавтра, до свидания, господин Дангор, — друг с другом еще раз раскланялись, и мы покинули оружейную лавку.
— А теперь, Вид, веди туда, где есть писчие принадлежности, — при этих моих словах глаза Фагора радостно блеснули.
— Так это нужно возвращаться обратно на целых пять кварталов, — ответил парень.
— Ничего страшного, спешить некуда, мы прогуляемся.
Неспешная прогулка растянулась на полтора часа. Илана как вцепилась мне в руку, так и шла всю дорогу, постреливая глазками по сторонам и рассматривая необычную архитектуру, при этом совсем забыла, что тело и правая рука всегда должна быть свободной для противодействия любой неожиданности. Но я держал её руку и не очень беспокоился, понимая, что направленную агрессию она почувствует заблаговременно.
Мы привыкли к монолитным башням стандартных построек в пятьдесят пять этажей из химически синтезированных бетонов, металла и стеклопластика, с паркингами на верхних уровнях. На планетах Содружества часто бывает так, что человек с момента рождения ни разу не ходил по живой земле, а живёт если не на этажах, то в космосе. Нет, мы с папой на природе бывали часто, последнее время он пристрастился к рыбалке и мы, когда выполняли заказы в обитаемых кислородных мирах, постоянно спускались на планету и дней пять–шесть отдыхали на море или озёрах. Папа даже знал где, в каком месте и какая рыба ловиться, и меня брал всегда. Эх, какую треску таскали!
Улицы, по которым мы шли, были застроены каменными трёхэтажными домами очень плотно, они просто примыкали друг к другу. Дорога была чистой, как только появлялись лошадиные катыши, из ниши в арке появлялся раб с совочком и скребком, и быстро наводил порядок, видать, недаром на въезде в город деньги берут. Как выяснилось, для жителей города один медный россо в день за голову раба, лошади или тяглового вола, это постоянный налог. С учетом трёхсот восьмидесяти четырёх дней в году, это получается почти восемь солдов или один золотой зеол, а в пересчете на двухсоттысячное население свободных, которые владеют в среднем одним с половиной рабом и половиной лошади каждый, даже на таком ерундовом налоге префектура зарабатывает сумасшедшие деньги.