Невысокий тул для болтов с фиксируемой кожаным ремешком крышкой, он нам изготовил из бамбука и покрыл лаком. Тул имел металлическое донышко и поясок с петлями под ремень и выглядел не только аккуратным, но и прочным. Только бамбук какой‑то странный, словно в процессе роста его зажали между двух плоских камней, и он сам вырос плоским, имея лишь полукруглые края. Потом выяснилось, что моя догадка недалека от истины.
В общем, хорошие боеприпасы — вещь не дешёвая, бедному человеку не по карману, но о потраченных на это дело трёх золотых (половина стоимости нормальной скаковой лошади), я нисколько не жалею. Во многом от них зависит наша жизнь.
В качестве тетивы на арбалет использовал мононить, диаметром в четыре с половиной миллиметра, способной выдержать усилие на разрыв в пять тонн. Мерные куски отрезал монокристаллическим клинком, иначе ничем не возьмёшь, и края, одеваемые на плечи стального лука, завязал специальным узлом, таким, как было указано на рисунке.
Моему рейлгану, как оружию дальнего боя в этом мире конкурента нет, но он тоже не вечен, да и светить его перед посторонними никак нельзя. Снаряженных в магазины снарядов, а так же их запас, упакованный в блистеры, составляет всего девятьсот девяносто два штуки, поэтому использовать его буду только в случаях важных и необходимых. Впрочем, та же история обстоит с игольником и импульсником.
Таким образом, без хороших арбалетов никак не обойтись. Конструкция, взятая мной из сурвивалистской базы данных, имела съёмный стальной лук, что было удобно при транспортировке, тем более, находясь в чехле в сложенном виде, никто не заподозрит, что это арбалет. Весил он три килограмма сто грамм, размах дуги имел семьдесят сантиметров, дальность полёта бронебойного болта триста тридцать метров, а убойная дальность двести пятьдесят метров. Поражение кольчужного бойца гарантировалось на ста пятидесяти метрах, а кирасира — на девяноста. Одним из его немаловажных достоинств было то, что взводить его можно было не только на земле с упором в стремя, но даже сидя на лошади с упором в бедро. Правда, в этом случае нужно обладать хорошей физической подготовкой.
Произвести испытательные стрельбы в черте города без привлечения постороннего внимания, никак бы не получилось, а мне этого хотелось всячески избежать. Как говорил мой папа, чтобы излишне не обзавидовались: некоторые спать не смогут, им дурные мысли в голову полезут. Мастер Крон лишь в очередной раз кинул на меня заинтересованный взгляд, хмыкнул и сказал:
— Ладно, на четвёртом ударе часов пополудни будь у центральных ворот верхом.
Пока я занимался оружейными делами, Илана сидела в номере и старалась не скучать, разворачивала голопроекцию со своего наладонника, и постоянно что‑то читала. Обычно к полудню я приходил домой, и мы шли обедать, а возвращаясь в номер, тоже чем‑нибудь занимались, в основном читали. В это время на улице было очень жарко, жизнь в городе замирала. Слюдяные окна были распахнуты внутрь, при этом снаружи прикрывались решётчатыми ставнями, изготовленными по типу жалюзи, чтобы солнце не попадало в помещение. За счёт специальных отдушин, система сквозняков позволяла пересидеть жару во вполне комфортных условиях. Вот такой кондиционер. А потом ходили гулять по городу.
Сейчас, вернувшись с обеда, за пару часов изучил вопрос примитивных способов получения рафинированной высокоуглеродистой оружейной стали и технологию выписал на бумажку. Решил предложить мастеру Крону взаимовыгодное сотрудничество на долгосрочную перспективу. Это, конечно, не булаты, но по сравнению с тем убожеством, что производится сейчас, оружие получится на порядок лучше.
— К четырем часам надо подготовиться, — повернулся к Илане, — едим за город испытывать арбалеты.
— Ура! Едем на природу, мне надоело бродить по каменным джунглям! — воскликнула она, затем обличительно на меня уставилась, — Чего же ты молчал до сих пор, надо же собраться?!
— А что там собираться, оделась, да и всё.
— Ага, да и всё! — передразнила меня и откинула крышку–кровать сундука, залезла туда чуть ли не с головой и стала перебирать одежду.
И откуда в ней взялось это стремление ковыряться в барахле? Мама приучить не могла, Илана тогда была ещё совсем маленькой, а я тем более, да и приучать негде было. Видно прав был папа, когда говорил, что если хочешь сделать женщине приятное, то сначала своди в магазин.
— Да чего ты там ковыряешься, вытаскивай одежду для верховой езды и все.
— Для верховой езды? — на секунду задумалась она, затем пробормотала, — Так я и вытаскиваю всё для верховой езды.