— Илана, цепляем баграми хвост и тянем!
Эту команду больше всего отдавал самому себе, но девочка тоже крепко зацепилась крюком в тело рыбины и мы общими усилиями перевалили её хвост через борт баркаса, после чего опустили внутрь ящика. Наконец огромная треска оказалась на положенном месте, и тогда с помощью разжимного циркуля и плоскогубцев вытащил из её пасти приманку и тройник.
— Ух! Вот это рыбка! — воскликнула Илана.
— Всё, девочка моя, голодными теперь точно не будем, — сказал, разглядывая добычу, затем опустил приманку в море и отключил тормоз лебёдки, — Ловим дальше!
— Ловим!
— Только вначале давай заякоримся. Вроде, здесь место хорошее, — подошёл к корме, поднял булыгу и бросил за борт. Каната было сто шангов (девяносто пять метров), так что для глубины в восемьдесят два — вполне достаточно.
Очередная поклёвка случилась сразу же, как только приманка легла на дно. Датчик пискнул всего четыре раза, когда раздался звук длинного зуммера, пружинная консоль вздрогнула и изогнулась, а привод лебёдки стала наматывать на катушку вытянутую, как струна мононить. И вторую треску, которая была на один килограмм тяжелее первой, мы тоже вытащили без проблем.
Последующие три часа зуммер не звучал, лишь монотонно попискивал датчик лебёдки. Но мы не скучали, научив Илану кидать спиннинг, стали ловить сельдь. Она тоже чаще всего брала на глубине, зато подёргивать спиннингом надобности не было, поклёвка следовала, даже не давая приманке лечь на дно.
Папа когда‑то приучал меня не особо полагаться на электропривод катушки, а крутить её ручкой. Он говорил: «Ощути, сынок, трепет добычи собственными руками, особенно интересно, когда она крупная, просто так не даётся и её нужно уморить». Эта сельдь была длиной до пятидесяти сантиметров, круглой и жирной, весом около пятисот грамм, и ловилась очень легко. Приманку даже швырять далеко не надо, выбросил за борт и все, вскоре ожидай удар.
Илана, на удивление, спиннинг освоила быстро и где‑то после пятой–шестой поклёвки таскала селёдку не хуже меня. В этот день мы надёргали её штук по сорок и, в результате, пятиамфорный (сто семь литров) бочонок забили до половины.
Клёв пропал неожиданно, вот только что сняли с крючков по рыбине и все, подёргивание приманкой оказалось безрезультатным, стая сельди куда‑то ушла. Солнце стояло высоко, компьютерные очки показывали половину одиннадцатого дня, пора было собираться.
— Сворачиваемся, — сказал Илане, но не успел собрать спиннинг, как монотонное и привычное попискивание датчика нашей основной снасти прервалось длинным зуммером.
— Есть! — воскликнула моя девочка.
Вскоре в ящике лежала третья такая же огромная треска, а меня опять взял азарт, и было принято решение немного задержаться. И не напрасно, друг за дружкой мы вытащили ещё две таких же рыбины, но затем, к сожалению, как отрезало. Просидев под монотонное попискивание полчаса, решил проверить некоторые подозрения: опять разобрал спиннинг и закинул приманку. Да, стая сельди подошла, и повторился её безудержный клёв. Теперь стало понятно, что она исчезает при появлении в их ареале обитания более серьёзных представителей пищевой пирамиды, и в данном случае это треска.
— Всё, пора и честь знать. Солнце почти в зените, надо поспеть на рынок.
Снасть собиралась так же быстро, как и разбиралась, и мы через десять минут уже подняли паруса и двигали домой. Илана опять надела компьютерные очки, и управляла баркасом, а я приводил в порядок свой рыбацкий кофр.
— Рэд, представляешь, а руля сейчас слушается много лучше, — удивлённо воскликнула Илана.
— Ещё бы, без учёта нас двоих на борту четыреста с лишним килограмм груза, где‑то треть от общего водоизмещения, рулевое перо сидит глубже, поэтому‑то и управляемость хорошая.
Возвращаться домой было удобней, чем идти к месту лова, свежий бриз дул сзади и справа. Туго наполненные паруса несли по волнам слегка заваленный влево баркас действительно довольно быстро, двадцать два километра до причала рыбного рынка мы шли всего пятьдесят восемь минут. Мне кажется, что для корпуса обычной рыбацкой лодки это очень приличный показатель.
Однажды мы уже на рынке были и порядок действий в общих чертах представляли. Главенство здесь держал староста Карис Стром, а некоторые уважаемые жители нашего посёлка были его помощниками и сидели на ключевых постах, то есть, контролировали все денежные потоки. Даже моих знаний по неоконченному университетскому курсу «Управление персоналом, экономика промышленных предприятий и торговля», для понимания местных реалий и происходящих здесь процессов было больше, чем достаточно.