— Хорошо, валим их насмерть! — взглянув на насильников, один из которых уже снимал штаны, сказал, — Эти твои.
Илана интуитивно потянулась к импульснику, но увидев, что я взялся за рукоять меча, тоже выхватила свой клинок и устремилась на поляну к кустарнику, мои же противники находились прямо на дороге. И те, и другие, видимо услышали стук копыт и на секунду замерли. Краем глаза заметил, как сверкнул клинок и к ногам полуобнажённого бандита упал кусок ранее напряженной плоти, а из того места, где он только что торчал, хлынула струя крови. Он ещё не почувствовал боли и стоял в ступоре, зато второй дико закричал и рванул к лесу, но был настигнут буквально за пару секунд. Илана подняла меч над головой, приподнялась в стременах и силой корпуса обрушила острую сталь на его обнажённую голову, разрубив пополам, как переспевший арбуз. Затем, она развернула лошадь и поскакала к согнувшемуся к земле и завывшему от боли первому насильнику, здесь она повторила свой манёвр и обрушила клинок на удобно выставленную шею, полностью отделив тому голову от тела.
Своих противников я упокоил много быстрее и не так эффектно. Первого противника, который развернулся ко мне и пытался уколоть лошадь ножом, ткнул между рёбер в область сердца, а второго уколол в печень. Лишь секундой позже увидел, что в горле второго уже торчал нож Вида, который не растерялся и воспользовался единственно возможным моментом, увидев, что враги отвлеклись на внешний фактор, то есть на меня.
В тот день я впервые понял, что моё маленькое Солнышко, это не такая уж и пай–девочка. Потерявшая самого родного во вселенной человека — маму, почти в одиночестве, в черноте космоса она претерпела четыре года безысходности. Её держали в напряжении и не позволили сойти с ума лишь навязанные мною постоянные физические и умственные нагрузки, что принесло немалую пользу нашему будущему. Она изучила половину общеобразовательной программы Содружества, а так же специальные базы знаний по курсу «выживальщика» и бойца штурмового подразделения, из них последняя обычным гражданским людям, как правило, в центральных мирах была не доступна. Она воспитала в себе обострённое чувство справедливости, в том понимании, в каком она его видит, проявляя безграничное доверие и любовь лично ко мне. Но как это ни странно, наряду с этим в её совсем недетской душе легко уживается извращённая жестокость, ненависть и нетерпимость к тем, кого она считает недругом, а также циничное отношение ко всему, что не относится к близкому окружению.
Угловатая девчушка, но рослая и физически сложенная, как гимнастка или скорее пловчиха с гибкостью гимнастки, в среде местных аборигенок она мало чем отличается от молоденьких женщин, разве что её выдают некоторые ещё слаборазвитые формы. И по сути своей она имела вполне сложившийся недетский характер, а ребёнком была лишь по возрасту и физиологии. Впрочем, как и я.
Увидев, что Илана спешилась, склонилась над бесчувственной девчонкой и хлопает её по щекам, я тоже перекинул ногу через переднюю луку седла и спрыгнул наземь.
— Вид, вы как здесь оказались? — спросил у парня, который сидел на земляной кочке и прижимал к груди рассеченное и окровавленное предплечье левой руки.
— Гуляли, — ответил он, глядя в сторону кустарника мутным взглядом, — Там Инари.
— Не переживай, с ней всё в порядке, — присел рядом с ним и кивнул на трупы, — А это кто такие?
— Шакалы с соседнего посёлка.
Я знал, что рядом с восточной городской стеной стояли трущобы бывшего городского дна, доставляющего проблемы окружающим. Так и оказалось, что они оттуда.
— Вид, но ведь ты раньше в городе жил? — спросил у него, отстёгивая седельную сумку.
— А, это вы, господин? Вы жили в «Щите», правильно?
— Было дело, но сейчас живём в рыбацком посёлке.
— Я тоже в городе никогда не жил, лишь подрабатывал, — ответил парень, — Но вигилы поймали и выставили за ворота. Теперь вот, живу в Литейном с отцом и братом.
— А мать где?
— А нет у меня матери, — угрюмо буркнул он, затем «ойкнул», получив укол.
Пока мы разговаривали, я занимался его ранами. Наши с Иланой мобильные аптечки крепились к плечу с внутренней стороны рукава комбинезона и были специально запрограммированы на чувствительность именно нашего тела. Но походная аптечка в седельной сумке ездила постоянно, поэтому помощь парню смог оказать вполне квалифицированную.
Сначала прямо сквозь штаны вколол в бедро шприц–тюбик с антишоковым, обезболивающим и успокоительным коктейлем номер один, затем макнув тампон в специальный раствор номер два, провёл антисептику ран и одновременно остановил кровь, при этом проверил полости на отсутствие инородных частиц. Составом номер три выполнил местную анестезию, после чего порезы на щеке и предплечье сшил хирургическим степлером. Наложив пластырь, пропитанный заживляющим составом, посмотрел в испуганные и удивлённые глаза парня и сказал: