Слышу шум снаружи. Мальчики вернулись с охоты. Надеюсь, сегодня все невредимы. Беспокоиться не о чем. Лэри присмотрит за ними.
Настил под ногами, связанный с площадкой перед домом, едва заметно прогибается. Выдыхаю. Сегодня ему удалось вернуться. Слышу его голос. Мой дорогой сын. От отца ему достались сила и скорость, а от меня ловкость и осторожность. Я хорошо обучила его. Он проживет еще много лет. Еще много лет будет оберегать племя. Он должен. К сожалению, мы не оставили ему выбора.
Касаюсь амулета на груди и закрываю глаза на секунду. Мы должны были оберегать их обоих, но судьба не всегда согласна с нашими планами. Лес всегда забирает тех, кто не готов встретиться с ним. Мы были неосторожны, недостаточно внимательны, слишком беспечны.
Заставляю себя улыбнуться. Что еще остается? Брать от прошлого лишь то, что поможет с уверенностью смотреть в будущее. Скоро ты перейдешь к девушке, которая выберет моего сына. Которая не побоится встать рядом с ним. Киваю уверенно и укладываю первую порцию трав в ступку.
- Там корабль! Люди! Много! Охотники! С оружием! – слышу за спиной клокочущий горловой голос своего сына. Только что перевоплотился.
- Сядь, - прошу тихо. После трансформации нужна пара минут, прежде чем он снова сможет мыслить, как человек. Говорить, как человек.
Мельком осматриваю его, пока он восстанавливает дыхание. Ран нет. Высокий, темноволосый и темноглазый, как отец. Гибкий и поджарый, как я. Садится послушно.
- Как далеко корабль и в какую сторону он плывет? – возвращаю его мысли к разговору.
- В трех километрах от берега, плывет на запад, от нас, - перечисляет уже куда человечнее.
- Охотятся на рыбу или же… - замолкаю и поднимаю взгляд на глиняную лампу с изображением сирен. Нет, быть не может, они не появляются на поверхности. – На рыбу.
- Если охотятся на рыбу, зачем им гарпуны и огнестрельное оружие? – продолжает нервничать. Чуткий страж, потревоженный пролетевшей мимо питангой.
- Значит, рыба крупная. Ни к чему разводить панику, - нужно успокоить его прежде, чем натворит глупостей и всполошит все племя.
- Если продолжат охоту, понадобится запас еды и пресной воды, и они придут в лес, нужно запретить подходить к берегу хотя бы на километр, - продолжает нервно тараторить, убеждать меня живо, уверенно. Готов сорваться и лететь, но отпускать стража далеко от гнезда нельзя.
- Ты прав, сын, - киваю, скрывая зарождающееся беспокойство. Нужно отвлечь его работой в гнезде. Пусть с гостями разберутся другие. – Если высадятся за берег, за ними придется последить. Выбери пару опытных охотников.
- А что, если они зайдут глубже? Нам придется покинуть гнезда. Не лучше ли разобраться с ними, пока они в море? Там у нас есть преимущество, ведь они ограничены лишь своим кораблем, а мы всем небом, - говорит вдохновленно, активно жестикулирует. В его голове уже есть план. Опытный охотник быстро продумывает пути, возможности, риски. Я должна прекратить это. Немедленно.
- Охлади голову, сын, - поворачиваюсь к нему, показывая спокойствие, которого должно придерживаться и стражу. – Подумай о том, кем ты готов пожертвовать ради защиты от мнимой угрозы? Получше изучи их оружие и возможности, прежде чем рваться напролом. Разве не учила я тебя выслеживать добычу?
Глаза Лэри проясняются. Взор расширяется. Теперь он видит больше. Дальше собственного носа. Он должен думать о гнезде, о себе. Защищать нас.
Глава 6. Назар. Запрос без ответа
Бюрократия есть искусство делать возможное невозможным. Х. П. Сальседо
Сегодня утром в привычной стопке заявлений мне попалось одно престранное. Прочитав беглый текст, написанный впопыхах, я подавился горьким кофе, которое всегда хорошо помогает проснуться и настроиться на рабочий лад.
Прыгающие буквы пытаются убедить в том, что на поверхности плавает косяк сирен, на которых еще и охотятся. Большей чуши в жизни не читал.
Смотрю на время подачи заявления. Близко к полуночи. Наверняка какой-то впечатлительной дамочке просто приснился кошмар, и она побежала подавать заявление. Таким нужно вообще запретить заходить в участок.
Еще раз пробегаю глазами текст, чтобы наверняка убедиться. Да здесь же все чушь от первого до последнего слова. Кто из сирен мог оказаться у поверхности? Откуда там могло взяться столько сирен? Если бы это было правдой, у меня уже должно было лежать столько же заявлений о пропаже.