Но он пришёл в себя от резкого порыва ледяного ветра, перед глазами была вытянутая ладонь Морены, в ушах стоял странный гул. «Рано тебе туда», - услышал он, вернее даже не услышал, а просто понял.
Пока Тимошка приходил в себя, Морена направилась к своим саням. По дороге остановилась на пару мгновений и что-то подняла с земли. Синичка, это была маленькая синичка, замёрзла насмерть ночью и валялась на дороге никому не нужная. Морена бережно положила её к себе в сани и замерла.
Народ стал опять перешёптываться.
-Чего не уходит то?
-Дары, дары нести надо!
Вскоре перед санями расстелили скатерть, рядом стоял старейшина деревни и кланялся Морене. Люди выстроились в очередь, каждый подходил к скатерти и преподносил от себя что-нибудь Морене: кто пирог, кто отрез ткани, кто монетку кидал.
- Возьми, Богиня Морена, лучшую шаль тебе даю, уж ты не гневайся на нас, - запричитала бабка Авдотья, кладя на скатерть суконную шаль мышиного цвета.
Только это была совсем не её лучшая шаль, удивился Тимошка, лучшей шалью Авдотья хвасталась на прошлых колядках, та была красная с кистями, вышитыми птицами и цветами.
Взгляд Тимошки переместился на Морену, и опять он восхитился её красотой, такой холодной и такой манящей. Морена стояла, устремив взгляд куда-то вдаль, как будто и не слышала, что творилось вокруг неё. Вдруг Тимошка посмотрел вниз и обомлел – она босая! Босая стоит на снегу. Повинуясь внутреннему порыву, Тимошка сорвал с себя шарф и бросился к Морене, чтобы укрыть ей ноги. Мальчику казалось, что ей очень холодно и захотелось помочь.
Народ ахнул. Никто бы и не подумал подойти к богине вот так вот близко. Тимошка понял, что сделал что-то не так. Он покраснел, на глаза навернулись жгучие слёзы стыда и обиды за себя, что он вот так осрамился. Тимошка уже хотел было развернуться и бежать домой, как почувствовал холодное прикосновение. Вокруг резко воцарилась тишина. Проморгавшись от слёз, мальчик увидел, что в руках у него ничего нет, а Морена уже сидит в своих санях.
Белые волчицы тут же встрепенулись, завыли и тронулись быстрой рысью. За санями поднялся снежный вихрь, глаза у всех закололо от мелких льдинок. Тимошка огляделся.
Все подарки сельчан остались нетронутыми, даже шаль Авдотьи серой тряпкой лежала на снегу. Народ в недоумении разобрал свои пожитки и разошёлся по домам. Тимошке никто не сказал ни слова.
Только дед Никифор, проходя мимо, шепнул ему
-А ты чего ничего не попросил то у неё? Вроде как приглянулся ты ей, а ты рот раззявил...
Тимошка, ошарашенный всем произошедшим, молча направился домой.
Мальчик рассказал всё своей сестре Аське. Та слушала затаив дыхание.
-Вот чудеса то, - вставляла она то и дело. После услышанного, помолчала немного и спросила: - А какая она, Морена?
Тимошка вспомнил холодное прикосновение к своим рукам и странные ощущения в тот момент, перед его глазами стоял образ Морены – высокой, статной, красивой и спокойной. Тимошке сложно было описать словами всё это, поэтому он просто сказал:
- Она необыкновенная. Такая с виду такая суровая… Но… я думаю... мне кажется, - замялся Тимошка, - она видит тебя насквозь. Ты, сказать ей что- то хочешь, а она, как будто, уже про это знает.
На этом разговор оборвался. Тимошка вспомнил слова деда Никифора: "А ты чего ничего не попросил то у неё?"
Мальчик полез за галанку и достал небольшую коробочку. В ней лежала всего одна вещь – старая медная брошка с причудливыми завиточками. Это была память об их матери. Схватив брошку, Тимошка выбежал на улицу и помчался за деревню, в ту сторону, куда умчались сани с Мореной. На улице поднималась метель, поэтому он смог добежать только до сломленной ели в конце деревни. Тимошка упал на колени, поднял вверх руку с брошкой и закричал что было мочи:
-Морена, великая Морена, прошу тебя, верни батьку домой живым и невредимым, прошу тебя, - он так сильно сжимал брошку, что иголочка от неё вонзилась ему в ладонь, и капли алой крови упали на снег. Но Тимошка этого не замечал, он продолжал кричать: «Возьми эту брошку - она самое ценное, что у меня есть, только помоги».
Он положил брошку на снег, рядом с каплями своей крови. Больше он ничего не мог сказать, метель становилась всё сильнее и сильнее, Тимошка еле добрался до избы, обессиленный упал рядом с печкой.
Сколько времени он пролежал у печки сложно сказать, но за окном смеркаться уж начало. Тимошка вроде и не спал, чувствовал, как Аська сунула ему под голову подушку, стянула с него валенки, тулуп. И в то же время он был где-то далеко, в каких-то незнакомых местах, покрытых снегом и льдом. Мимо ходили неведомые ему животные, там были деревья, растения и даже цветы, только все изо льда. Тимошка спокойно гулял там, казалось, его приняли в стаю, только какую, он и сам пока не знал.