Не люди это, а навы, злые духи, живущие в лесу были.
Отпрянула Агата от окна, а те, кто на улице был, начали ее звать, да рукой к себе манить. Смеются, веселятся они, да яблоко протягивают:
— Иди, не бойся, красная девица, с нами станцуй.
И такой голос у них заманчивый, что и страх прошел. И уж хочется выйти к ним.
Выглянула Агата из окна. А те уже у самой избушки стоят, да яблоко ей протягивают:
— Пусти нас в избу. Или сама выходи – хоровод водить будем.
— Иди к нам, возьми угощеньице! — и та, что ближе к окну была, протянула румяное яблоко.
— Для тебя ведь его принесли, — вторила ей другая, сжимая еще одно спелое наливное яблоко в руках и откусывая от него.
Сладкий яблочный запах растекся в воздухе, маня своим ароматом. Да и те, кого поначалу Агата испугалась, вовсе и не навами оказались, не лесавками. Стоят перед ней самые обычные девушки. Видно, в лунном свете, примерещились Агтае и рога их, и глаза черные.
Стоят две улыбчивые девушки, что за Агатой зашли да на вечорку позвали. И яблоко в руках той, что ближе, такое наливное и красное, так и просится в руки…
А коли с добром пришли, так чего же и не взять угощение.
И тут каркнул ворон старухин, да яблоко, которое Агата уже взять успела, окно открыв, да руку протянув, упало на траву, да головой птичьей стало.
Отпрянула Агата назад, да поздно. Схватила ее одна из нав. Тянет к себе, хищной пастью скалится, язык длинный высунула, облизывается уже.
— А ну, пошли отседыва! — гаркнула вдруг сзади колдунья.
И сжались навы, отпрянули от избы. Спал с них морок. Увидела Агата и рога их, и ноги, что у одной словно птичьи были, а у второй вместо ступней копыта не то свиные, не то козлиные. И вовсе не яблоко у нее в ладонях было, а руку человеческую та глодала.
Затошнило девушку, потемнело все в глазах. Отпрянула она от окна.